— Не давал, не переживай, — парировала я, ставя на поднос порцию гречневой каши и кусочек варёной куриной грудки. — Салат будешь?
— Буду, вон тот, с морковкой, — Татьяна указала в сторону собрания овощных тарелок, захватывая пару яблок с соседней миски и забрасывая одно из них мне на поднос. — Чай или витаминный сок?
— Воду, — одновременно, с внезапно появившейся Алисой Ким, ответила я.
Таня с кривой улыбкой протянула нам две бутылки:
— Думала ты уже поела, — она поправила рыжие волосы, пытаясь чем-то себя занять и скрыть негодование.
— Извини, что расстроила тебя, рыжуля, — от такого обращения Совинькова раздула ноздри, но сумела воздержаться от комментариев. — Просто твой молодой человек настоял на том, чтобы мы дождались вас, и потому мы до сих пор сидим голодные. Так что поторапливайтесь.
Закончив собирать стандартный набор калорий, мы двинулись в сторону занятого нами стола.
— Ну наконец-то, — обрадовался изголодавшийся Кауфман. — Думал, что с голоду умру.
— Напоминаю, ждать их, — Алиса указала в нашу сторону вилкой, при этом доставая наушники и вставляя их в уши. — Была твоя инициатива.
— Умеешь же ты испортить всё веселье, — Марк резко выдернул один наушник и остановил музыку, которую Ким так долго выбирала. — И вытащи их наконец-то из ушей. Бесишь своим поведением.
— Напоминаю, Марк, — Трубецкая впервые за долгое время начала терять самообладание и хоть как-то реагировать на мальчишку. — Она может делать всё, что пожелает. И раз ей комфортно сидеть в наушниках и не слушать наши разговоры, то она вправе так себя вести. И да, весело тут — только тебе.
Алиса надменно улыбнулась Марку и, слегка развернувшись, стащила свою розовую резинку для волос с руки Трубецкого, завязывая светлые локоны в высокий хвост.
— Это жест приватизации? — почти шёпотом спросила я у Татьяны, которая сидела как раз между мной и Кириллом.
— Вообще всё равно, меня это мало интересует.
— Тебя вообще мало, что интересует, — влез в наш разговор Трубецкой. — И ты решила себя голодом заморить?
— Это ещё почему? — Татьяна не отрывала взгляда от тарелки.
— Потому что ты вторые сутки питаешься только салатом с морковью. Хоть бы гречку поела, а то толку от твоего салата совсем никакого, умираешь на тренировках.
И действительно, Совинькова жёстко ограничила свой рацион — это я заметила только сейчас. Почти двое суток она не притрагивалась к мясу и крупам, а на завтрак ограничивалась лишь чашкой чая. Рехнулась девочка, по-другому тут и не скажешь. Для спортсмена остаться голодным хоть раз за сутки — равноценно смерти.
— Я сама решу, что и в каких количествах мне есть, — Татьяна продолжала гипнотизировать содержимое тарелки, пока рядом с её стулом не возник Кауфман. — А тебе чего?
Парень сел на корточках, смотря на Татьяну снизу-вверх и напоминая нашкодившего щенка, который ждал наказания от своей хозяйки.
— Я просто хочу заставить тебя поесть, — он протянул руку и дотронулся до щеки девушки. — Что произошло? Куда делся мой лучик счастья и света? Где твоя улыбка, солнышко?
— Меня сейчас стошнит, — пробубнила Ким, изображая за столом рвотные позывы. — Ты ещё её с ложечки покорми.
— Будет надо — покормлю! — возмутился Марк, показывая Алисе неприличные жесты.
— Кауфман! — вновь зашипела на того Трубецкая. — Ты давно в кабинете у Славянской не был? Я тебя сейчас к ней отведу, она то быстро пальцы пообрубает. Тут же дети. А ты, — она выразительно посмотрела на брата. — Может скажешь хоть что-нибудь?
— А что мне говорить? — Кирилл пожал плечами, показывая, что не властен над ситуацией. — Вон пусть белокурый разбирается, она ведь его девушка. Я-то тут причём?
— Кирилл… — Трубецкая будто подбирала слова, чтобы не выплеснуть на брата всё своё негодование. — Она, между прочим, ещё и твоя партнёрша.
— Ну подохнет с голодухи, мне то что? Новую найду. Если ты не заметила, то меня в последнее время мало интересует личность Татьяны Совиньковой.
От такого неожиданного ответа, за столом повисла минутная пауза. Этого от Кирилла не ожидал никто. Даже сама Татьяна Совинькова оторвалась от созерцания салата с морковкой.
— Таня, — ещё тише, чем в прошлый раз, прошептала я. — Спокойно.
Понимая, что сейчас начнётся ураган, в народе прозванный Сова, я попыталась схватить подругу за руку, но моя реакция была немного запоздалой, поскольку та уже встала со стула и сейчас возвышалась над Трубецким, готовясь высказать ему всё, что успела надумать за этот период.
— Ох, так тебя мало, что интересует?! — из милой пушистой совушки, Татьяна превратилась в огнедышащего дракона, норовящего оторвать Трубецкому голову. — В особенности моя персона, так ты сказал? Так вот — я с тобой полностью солидарна! Ты мне больше не интересен! Никогда не был интересен и не будешь! Я устала терпеть твои подначки и издевательства, устала выходить на лёд и слушать твои нотации. Я не маленький ребёнок!
— Танюша, успокойся, — Кауфман попытался привести девушку в чувства, но получил достаточно жёсткий ответ.
