— Не перебивай меня! И вообще сядь на место, не до тебя сейчас. А ты, Кирилл… Я тебя поздравляю, в пару с тобой я больше не встану. Ты добился того чего так хотел. Сегодня же пойду к Славянской и заберу документы из Академии. Более я не катаюсь в отделении «Сияющих», и более я не хочу видеть твою надменную рожу. Доигрался, Кирюша. Теперь можешь искать новую партнёршу.
— Ууу, кажется кто-то наконец-то взорвался, — Кирилла явно забавляла сложившаяся ситуация, однако рука, что лежала на столе, начала нервно подёргиваться. — А я-то думал, на сколько хватит твоего терпения. Так что же ты раньше то их не забирала? А сейчас у тебя появился шанс найти себя в новом направлении? — он посмотрел сначала на Алису, которая отрицательно покачала головой, а после на Марка, который поднял руки, показывая, что он тут не причём. — В танцах тебе места нет, Татьяна. Марк не оставит Алису, а та не уступит тебе место, чтобы не говорила. Может ты и не в курсе, но у ребят контракт заключён не только с Академией и её тренерским штабом, но и между собой, а значит, что они ещё лет пять будут кататься вместе. Я ничего не путаю?
Он ждал ответа от Марка, который виновато глядел на Татьяну и скручивал пальцы на руках, однако терпение Алисы оказалось короче:
— Я не просила тебя этого говорить, — она вытащила наушники из ушей и, взяв поднос, встала из-за стола. Огибая его, она подошла к Татьяне и потрепала её по волосам. — Я предупреждала, крошечка, — это прозвище прозвучало из её уст скорее не как насмешка, а как сочувствие и понимание. — Но это действительно так. Мы катаемся вместе ещё пять лет и до этого момента не имеем права менять направление и партнёров. Не знаю, что он там тебе такого наобещал, но этого не будет. Я просто не могу взять и всё бросить. Прости, солнце.
— Теперь тебе всё понятно? — Кирилл продолжал доводить Совинькову до состояния ненормальной истерички, показывая насколько она беспомощна без его поддержки и понимания. — Или может ты тоже успела с кем-то заключить соглашение? Я тут понял, что немного глуповат, надо было тоже контракт с тобой подписать и ты бы не рыпалась.
— Да пошёл ты, Трубецкой!
И тут у Татьяны, что-то переклинило. Она вспомнила все детские забавы и мастер-классы от Разнова и Короля по дальности плевания и умело ими воспользовалась, плюнув Трубецкому в тарелку.
Выражение лица Кирилла мгновенно переменилось, выразив полный спектр соответствующих эмоций. А после того, как Татьяна залилась краской и осознала насколько глупым был её поступок, Кирилл, размеренно и спокойно проговорил:
— Ты сейчас серьёзно плюнула мне в тарелку? Мне не показалось?
Сказать, что все, кто сидел за столом, были в шоковом состоянии, это ничего не сказать. Через пару секунд Трубецкая согнулась пополам, умирая от смеха, а я старалась сохранить самообладание и скрыть появляющуюся улыбку. Лишь только Марк, широко разинув рот, пытался понять, что только что произошло и какие за это будут последствия.
— Прости, — живо исправилась Сова, но потом спохватилась. — Но ты сам виноват. Всё время, что мы провели на базе, ты специально меня провоцировал. Вот и получай.
— Сядь на стул и жди моего возвращения, — всё тем же пугающе спокойным голосом проговорил Кирилл, вставая из-за стола и направляясь в сторону пищевой раздачи.
— Я не ручная собачонка, — крикнула ему в спину Татьяна, собираясь уходить.
— Сядь говорю, иначе по-другому будем разговаривать, — почти не своим голосом пригрозил ей партнёр.
И на удивление, Татьяна послушалась, хотя скривлённая физиономия явно давала понять, что такой расклад ей совершенно не нравится.
Вернувшись, Кирилл поставил перед Татьяной тарелку с куриной грудкой и рисом, а рядом разместил стакан морковного сока.
— А вот теперь — я буду над тобой издеваться по-настоящему, Сова. Ешь.
— Я же говорила, я не хочу! — Татьяна попыталась встать со стула, чтобы покинуть столовую, но Кирилл схватил её за руку и дёрнул вниз, заставляя вернуться на место.
— Я сказал ешь. А если не можешь сделать это самостоятельно, то я тебе помогу, — он разрезал курицу и наткнул кусочек на вилку. — Рот открывай.
— Я сама справлюсь! — Татьяна перехватила вилку, уже собираясь отправить куриную грудку в рот, но остановилась. — Дай мне свою тарелку, а ты бери мою.
— Это ещё зачем? — Кирилл подпёр подбородок рукой и, не скрывая наслаждения, начал смотреть на Сову. — Что ты задумала, проказница?
— Только не говори, что после того как я плюнула тебе в тарелку, ты продолжишь из неё есть?
— Тебя действительно это волнует? Макаронина, я бывал в ситуациях и похуже. Поверь, твои слюни — это мелочи. Тем более, мы в детстве постоянно пили на тренировках из одной бутылки, поэтому твоих слюней я распробовал предостаточно, ничего нового не почувствую.
— Не пила я никогда с тобой из одной бутылки! — заворчала Совинькова, скрещивая руки на груди.
— А как же непрямой поцелуй? Вечно присасывалась к моей бутылке и потом ходила с довольной мордашкой. Я всё прекрасно помню.
