На самом деле он жаждал внушать страх сильнее богов.
Это его сокровенная мечта.
А реальность…
По локоть в кишках, буквально купаясь во внутренностях. Весь в крови.
Нирвана!
Ничто иное не вызывало в нём такого восторга. Нет ничего слаще мучительных криков демонов, богов и людей. Казалось, душа обретает свободу всякий раз, когда они умоляют его сохранить им жизнь.
Возможно, некоторые сочтут его больным.
Именно благодаря этому он тот, кем является. Всем было плевать на его страдания. На самом деле, большинство из них лишь подстрекали к насилию с мерзкими довольными ухмылками, обличающими их извращённую сущность. Их жестокость опаляла Малфасу душу, пока не осталось ничего, кроме ненависти и горечи. Желания заставить их ощутить на собственной шкуре боль его существования.
Малфас парировал удар меча сефирии. Её бледные крылья блестели на фоне крови, окрасившей его чёрные крылья. Зарычав, он сделал выпад намереваясь убить сучку. Пока не увидел меч и не признал её...
Миона.
«Верно, мне нужно, нет, я должен её прикончить!»
Малфас усилил хватку, удерживая её запястье рукой. Один удар. Один удар, и он сможет доставить её голову своему отцу.
Джейден будет в ярости. И обрушит на него наказания, за то что посмел лишить её жизни. Так легко.
Его взгляд упал на плоский живот, в чреве которого рос ребёнок. Он слышал биение сердца.
Мой племянник.
Малфас чувствовал невинно лежавшего малыша, не подозревающего о царящем вокруг кровопролитии. Мальчик, который, вероятно, возьмёт в руки меч, чтобы убить дядю и своего собственного отца.
Один удар оборвёт жизнь матери и ребёнка.
И уничтожит брата Малфаса, прежде чем ребёнок сделает это.
«Демон раздавил бы их обоих без колебаний и пощады».
«Верно. Но я намного больше».
Кровь полубога в нём воевала с демонической. Так было всегда.
Малфас тихо проклинал обе свои половины, которые не давали ему покоя.
И прежде, чем он решил, что делать, Миона, воспользовавшись его рассеянностью, вонзила короткое копьё в бок.
― Умри, демоническое отродье! ― прорычала она ему в лицо, отпихивая ногой.
От этого удара наконечник копья рассёк бок до самой спины.
Малфас вскрикнул от пронизывающей боли. Несмотря на это, он потянулся к ней.
Миона взмахнула мечом, перерубив ему крыло. Этот удар отбросил его на землю. Малфас попытался сменить облик, но боль помешала ему. Не позволив даже обрести изначальную форму.
Чертыхаясь, он начал снимать броню так быстро, как только мог. Если не сбросить вес, одно здоровое крыло его не спасёт.
Перья, пропитанные собственной кровью, утяжелили его вес. Полёт стал более неустойчивым.
А земля всё приближалась. Быстрее, чем даже учащённое сердцебиение. Малфас никогда не знал страха.
До сих пор.
Горький привкус ужаса обжёг горло, когда он изо всех сил пытался сбавить скорость и спасти свою никчёмную жизнь. Странно, сколько раз он хвастался, что не боится смерти.
«Выходит, я – лжец. Неприятное открытие».
Потому что в данную секунду он хотел жить. Почему? Это оставалось для него загадкой. Жизнь никогда не была добра к нему. Ни при каких обстоятельствах. Но сейчас, когда он с ней почти расстался, Малфас обнаружил зрелую жилу отчаяния, которая цеплялась за его жалкое существование.
И все же его падение напоминало, насколько высоко они взлетели в битве. Увлечённые уничтожением друг друга, никто из них не обратил внимания на тот факт, что земли внизу больше не видно.
И падение с такой высоты может убить их, несмотря на бессмертие.
Но когда страх необратимой смерти охватил его, Малфас почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Ахнув, он поднял глаза и увидел брата.
Итзэль поморщился.
― Боги! Малфас, сколько ты весишь?
― Скажи спасибо, что я снял доспехи.
― Я бы больше порадовался, если бы ты сел на диету.
Малфас подавил смешок, увидев, что земля всё ближе. Но падение существенно замедлилось. Если бы брат не вмешался, он бы уже превратился в жалкое пятно на фоне пейзажа.
Как только они приблизились к земле, Итзэль осторожно опустил его на мягкую траву.
― Я вернусь, когда смогу. Тебе лучше спрятаться от людей.
«Спрятаться от людей. Как низко я ещё могу упасть? Но какой у меня выбор?»
Мучаясь от столь сильной боли, Малфас не мог скрывать свой демонический облик. С повреждённым крылом он не мог летать.
Ещё можно их поджарить, но если он потеряет сознание…
Они его схватят.
Как бы ему ни неприятно признавать это, Итзэль прав. Прячься или умри.
― Проклятые, жалкие люди. ― Они все должны сдохнуть. Предпочтительно от его руки, но в данный момент его устроила бы любая их бесславная кончина.
