Все, кроме Хэла. Он сидел один наверху, на своей кровати, с бутылкой прозрачной жидкости в руках. Он посмотрел на меня, открутил крышку и начал глотать жидкость. Скривился, отдернул бутылку, закашлялся. Протянул бутылку мне.
– Хочешь глотнуть? – и тоже рассмеялся.
Это было плохо.
Я спустился вниз. Мальчик и девочка сидели на диване в гостиной, засовывали языки друг другу в рот. Рядом с ними высокий мальчик с бритой головой укладывал странно пахнущую субстанцию в обрывки белой бумаги. Он скрутил белую бумагу, облизал ее и скрутил снова, в трубочку. Какая-то сигарета. Хотя он и смеялся, выглядел при этом крайне серьезным. Он покрутил и оторвал край трубочки, положил ее в рот и поджег.
– Мелодия дичь, – заявил он, вынимая трубочку изо рта и указывая на стерео.
Кто-то сказал:
– Да, огонь, – и начал поднимать руки в воздух в ритме музыки.
Высокий парень перегнулся вперед и схватил меня за ошейник.
– Думаю, он тоже хочет, – объявил он. Затем поместил другой конец белой скрутки в свой рот, тот конец, что был зажжен, и приблизился к моей морде.
Следующее, что я помню, это странно пахнущий дым в моих глазах и носу. Смех подростков звучал в моей голове. Высокий мальчик отодвинулся, и я закашлялся.
Я ощутил слабость, комната начала вращаться. Все расплылось. Я пытался разогнуть задние лапы и выйти из комнаты, но все время заваливался вправо. Ударился плечом. Смех усилился. Это было хуже вонючей кучи. Я начал чуять то, чего тут не было: нечто ужасное, смерть.
Я вновь попытался выйти из комнаты, и на этот раз мне это удалось. Я хотел проведать Хэла, но это было невозможно. Я стоял у подножия лестницы и понимал, что она бесконечна. Я увидел мерцающее нечто, стоящее наверху и глядящее вниз, на меня. Это был Генри. Я закрыл глаза, но открыв, снова увидел его там.
– Это был я, – сказал он серьезным голосом. – Это был я.
– О чем ты?
– Все заканчивается насилием, – сказал он. – Что бы мы ни делали. Мы все нарушаем Пакт.
– Я не понима… – Но Генри исчез. – Генри?
Мои веки отяжелели. Я лег. Все поблекло.
Не знаю, как долго я спал. Слишком долго, понял я, обходя дом.
Все было в беспорядке.
В комнате Шарлотты сидели мальчики, они слушали ее музыку. Смеялись, хлопая друг друга по головам и корча рожи.
Я прошел в комнату Хэла. Везде тела, в дыму. Мальчик встал надо мной, притворяясь, что оседлал меня, дернул меня за уши и издал звук самолета. И запел:
– Любопытный песик-пес, любопытный песик-пес, бау-вау-вау-йиппи-йо-йиппи-йей, бау-вау-вау-йиппи-йо.
Все засмеялись, кто-то запел: «Кто спустил пса?» – но на этот раз никто не засмеялся.
Я огляделся и попытался почуять Хэла, но мои зрение и обоняние были нарушены из-за дыма. Я дал задний ход, на площадку.
Кого-то тошнило. Когда я подошел ближе, то увидел, что это Хэл склонился на четвереньках перед унитазом, как я, когда лакаю воду.
– Пру, – сказал он. – Пру. – Думаю, он пытался произнести мое имя.
Его опять стошнило, он выплеснул из себя еще вонючей рвоты.
– Пру. Черт, му. – Но я не мог ему помочь.
Происходящее было – и я вынужден был это признать – неподконтрольно мне. Он повис, обессилевший, на сиденье унитаза, его рука отпустила мой ошейник, пытаясь дотянуться до цепочки. У него не получилось: вместо этого он сбил крышку унитаза, она ударила его по голове, прихлопнув к сиденью.
– Пру, вот ху… – объявил он мне. Я пытался заговорить с ним, как прежде, но он только смотрел на меня пустыми глазами. Он никогда больше не сможет меня понять.
А затем вдруг он перестал на меня смотреть. Он смотрел на то, что было позади меня. Надо мной. И его глаза наполнились паникой.
Я обернулся и увидел девочку. Она была внешне привлекательной, полагаю, по крайней мере, по человечьим стандартам. (А как я сказал, это все, что имеет значение для людей – внешняя привлекательность. Глупо, знаю, и совершенно ошибочно. Но так уж есть.)
Он попытался говорить, но не смог. Я понял, кто это, сразу, по запаху страха.
Это была Лора Шепард, девочка из зеркала.
– Можно мне воспользоваться туалетом? – спросила она его.
Он закрыл глаза, крепко, но затем открыл их, и она все еще была там. Как Генри. Рука Хэла подняла крышку унитаза с головы, он попытался сесть прямо. Вес для его пяток был слишком большим, и он завалился назад, чуть не ударившись головой о край ванны.
Лора Шепард скривила нос и спустила воду, затем закрыла дверь ванной, мы с Хэлом остались внутри. Она спустила джинсы и трусики и начала писать в унитаз, производя много шума. Я подошел понюхать ее запах, но она меня оттолкнула.
Хэл поверить не мог в то, что он видит, и отчаянно пытался подобрать слова.
– Лор…
– Клевая вечеринка, кстати, – заявила она, подтираясь.
– Ду… – ответил он.
Виляя хвостом, я подошел к Хэлу и облизал его лицо, пытаясь показать Лоре, что поддерживаю полубессознательного мальчика перед ней. Она не обратила на это внимания, просто натянула назад трусики и джинсы, спустила воду и вышла из ванной.
