Тем вечером у нас получилась другая прогулка. Мы направились в парк, но Адам неверно рассчитал время. Эмили была там, она смотрела, как Фальстаф бегает возле клумб. Адам, который не видел ее после секса у дерева, все еще не был готов говорить с ней. Так что вместо того чтобы перейти через дорогу, мы продолжили идти на безопасном расстоянии и зашли на новую территорию, бродили по темным и пустым улицам. Погуляв какое-то время, Адам сел на скамейку, но не отстегнул меня. Он просто сидел и слушал шум машин в отдалении.
Я принюхался и понял, что эта земля не принадлежит лабрадорам. Вообще-то самый отчетливый запах был – человечьей мочи. Единственным собачим следом, который я смог различить, был зловещий запах спрингер-спаниеля. Я понюхал еще, чтобы убедиться, что это не Фальстаф. К моему облегчению, это оказался не он.
Шаги. Кто-то приближался. Мы обернулись и увидели человека, который переходил улицу.
– Дай мелочи, приятель, – попросил человек, протягивая белый бумажный стаканчик.
– Простите, у меня нет, – сказал Адам: тревога и жалость смешались в воздухе.
– Лживая пизда.
Когда человек ушел, Адам потянул меня домой. Мы шли мимо парка, и он обернулся в поисках Эмили. Она уже ушла.
Мы миновали дом Генри. Занавески все еще были задернуты, но я не беспокоился. Я увижу его завтра.
Но когда я повернул за угол, то почуял Генри прямо перед нами.
– Тихо, Принц, – сказал Адам, ведь я дернул его вперед. А затем, увидев Мика:
– Вот ты где.
Запах ввел меня в заблуждение. Генри с ним не было. Вместо него был пластиковый пакет, содержимое которого вызвякивало безразличное приветствие.
– Думаю, Принцу сегодня утром не хватало друга, – продолжил Адам.
– О, – сказал Мик. А потом, после странного молчания, добавил:
– Он мертв.
Мой хвост замер.
– Мертв? – переспросил Адам. – О, нет.
– Да… вчера. Дверь была открыта. Выбежал прямо на дорогу. Мы оглянуться не успели, как он погиб. Машина сбила.
Я обнюхал брюки Мика, вдыхая запах Генри.
– О, как ужасно.
Я взглянул на дорогу, на ускорявшиеся черные колеса.
– Ладно. Я лучше… пойду. – Голос Мика дрожал и не терпел возражений одновременно. Я снова понюхал, пытаясь добыть еще информации.
– Нет, Принц, отойди. Мик, прости.
После этого я уже ничего не слышал. Запах Генри потерялся среди выхлопов машин, и я знал, что ничего уже не будет как прежде. Я тогда впервые понял, чем в действительности была жизнь.
Жизнь была хаосом. И болью.
Я был раздавлен новостью о смерти Генри. Но помимо огромного чувства горя был еще страх неизвестности. Без Генри, с которым я мог бы посоветоваться, я вынужден был теперь толковать Пакт самостоятельно.
Насколько я мог судить, как Саймон, так и Эмили оставались угрозой для семьи. Что касалось Саймона, все было крайне серьезно. Всякий раз как Кейт возвращалась с работы, она приносила с собой его запахи, хотя я все еще не понимал их общей тайны.
Конечно, Кейт была недовольна, что Саймон и Адам продолжали бегать вместе, трижды в неделю, но что она могла сделать? И как бы она ни опасалась, что Саймон что-то расскажет, он ничего не говорил, как и Адам никогда не намекал о своих чувствах к Эмили. О чувствах, которые, несмотря на неуклюжую встречу у дерева, я уверен, все еще были сильны. В конце концов, почему бы полностью не разорвать общение? Зачем подвергать себя риску, видясь с Саймоном постоянно, если он планировал скрываться от Эмили вечно? Конечно, она со временем проговорится.
Хотя он избегал ее после встречи, я знал, что это ненадолго. Я знал, что, если он продолжает видеться с Саймоном, ему придется наладить общение с Эмили. И в тот вечер, когда я различил запах тревоги от его ног, я понял, что мы возвращаемся в парк.
Когда он пришел туда и увидел ее сидящей на скамейке, запах тревоги вновь превратился в желание, но я знал, что он не совершит глупость. Не в этот раз.
Они просто сидели, сначала в молчании, запрокинув головы и глядя в небо.
– Чудесный вечер, – сказала Эмили спустя какое-то время. – Столько звезд.
– Да. Чудесный. – Адам склонил голову к ней, возможно, предпочтя отражение ночи в ее глазах.
– Что ты видишь? Что ты видишь, когда смотришь в небо? О чем думаешь?
Адам вновь взглянул вверх и поразмыслил над вопросом Эмили:
– Я, хм, не знаю. – Он прищелкнул языком. – Наверно, это звучит странно, но, пожалуй, когда небо такое ясное, я вижу разрушение.
Эмили взглянула на Адама в замешательстве.
– Разрушение?
