«Смерть Дороти Кингшип, которая вчера днем разбилась при падении со здания муниципалитета, является самоубийством» — так заявил вчера вечером начальник полиции Эльдон Чессер. Вчера сестра погибшей, Эллен Кингшип, студентка Колдуэллского университета, Колдуэлл, Висконсин, получила записку от сестры. Записка не подписана, но почерк несомненно принадлежал Дороти Кингшип. Эльдон Чессер считает, что «это явно выраженное самоубийство». Записка отправлена вчера в 6.30 утра из Блю Ривера.
Получив записку, Эллен Кингшип попыталась связаться с сестрой по телефону. Ее соединили с деканом, который и сообщил Эллен Кингшип о смерти сестры. Мисс Эллен Кингшип немедленно выехала в Блю Ривер и прибыла сюда вчера вечером. Прибытие Лео Кингшипа, президента «Кингшип Коппер Инкорпорейтед», ожидается сегодня, его самолет задерживается в Чикаго из-за плохой погоды.
_Последний человек, который разговаривал с покойной, сообщает, что она была взволнована и нервничала._
«Она много смеялась, пока была в моей комнате. Я думала, что она смеется от счастья, но теперь я понимаю, что она просто нервничала. Ее смех был очень напряженным. Я должна была понять это сразу, поскольку я изучаю психологию».— Вот что сообщила нам Аннабелла Кох, студентка второго курса, описывая поведение Дороти Кингшип за два часа до самоубийства.
Мисс Кох родом из Бостона, маленькая, очаровательная леди. Вчера она находилась в своей комнате в общежитии, потому что у нее болела голова.
«Дороти постучала ко мне в четверть двенадцатого,— рассказывает мисс Кох.— Я была в постели. Она вошла ко мне, и я была удивлена ее приходу, потому что мы едва знакомы. Как я уже говорила, она много смеялась и была очень возбужденной. Она была в халате. Дороти попросила у меня пояс от моего зеленого костюма. У нас одинаковые зеленые костюмы, хотя я свой купила в Бостоне, а она в Нью-Йорке. Мы обе надели эти костюмы в прошлую субботу и чувствовали себя очень неловко. Во всяком случае, она просила меня одолжить ей пояс, потому что на ее поясе сломалась пряжка. Сперва я колебалась, потому что это мой новый весенний костюм, но потом сказала ей, где он лежит, и она достала пояс. Она поблагодарила меня и ушла».
Здесь мисс Кох помолчала и протерла очки.
«Но потом выяснилась одна странная деталь. Позже явилась полиция, чтобы обыскать ее комнату в поисках записки. И _они нашли мой пояс на ее столе!_ Я узнала его по потертой пряжке. На золотой пряжке есть небольшая царапина. Пояс остался в полиции.
Меня очень удивил поступок Дороти. Она определенно хотела взять мой пояс, но не воспользовалась им. На ней был ее собственный зеленый костюм, когда... когда это случилось. Полиция проверила ее пояс, и он вовсе не был сломанным. Все это кажется очень таинственным.
Потом я поняла, что пояс послужил лишь предлогом, чтобы поговорить со мной. Надевая костюм, она, возможно, вспомнила обо мне, а все знали, что я больна, поэтому она и зашла ко мне, использовав пояс как предлог. Должно быть, ей отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить. Если бы я только догадалась об этом в тот момент! Мне кажется, что, если бы я поговорила с ней, все было бы по-другому».
...Когда мы покидали комнату мисс Кох, она добавила еще несколько слов. «Даже если полиция вернет мне мой пояс,— сказала она,— я знаю, что не смогу больше носить свой зеленый костюм».
