Эта женщина являла собой совершенный образец деревенской старой девы. Ее худая фигура была затянута в костюм из твида, а расстегнутый жакет позволял видеть серую шелковую блузку, заколотую у ворота большой брошью из дымчатого топаза. Шляпа из добротного фетра как-то удивительно плотно сидела на ее голове. Ее лицо не было лишено приятности, а в глазах, смотревших через пенсне, проглядывал живой ум. Увидев шедших к ней навстречу, она удивилась.
— Доброе утро, мисс Уайнфлит,— поздоровалась Бриджит.— Это мой кузен мистер Фицвильям.
Люк поклонился.
— Он пишет книгу. О случайных смертях, о деревенских обычаях и суевериях.
— О боже! — воскликнула мисс Уайнфлит.— Как это интересно!
И она с сияющей улыбкой уставилась на него.
— Я подумала,—сказала Бриджит, и снова он заметил нотки скуки в ее голосе,— что вы могли бы рассказать ему об Эмми.
— О,— сказала мисс Уайнфлит,— об Эмми?
— Да, об Эмми Гибс.
Люк заметил новые черты в выражении лица незнакомой женщины. Она, казалось, внимательно суммировала свое впечатление о нем. Затем, как будто придя к какому-то определенному решению, она вернулась обратно в холл.
— Пожалуйста, войдите,— предложила она и посторонилась у открытой двери.— Нет-нет,— возразила она на протест со стороны Люка,— у меня не было никаких важных дел в поселке. Так, некоторые покупки, а это совсем не спешно.
Маленькая гостиная была чрезвычайно аккуратной, и в воздухе носился аромат курящейся лаванды. На каминной доске стояли фарфоровые дрезденские фигурки пастушков и пастушек. По стенам в красивых рамках висели хорошенькие акварели. Художественные вышивки были со вкусом разбросаны по столам и диванам. Мисс Уайнфлит предложила гостям сесть и сказала извиняющимся тоном:
— Я не могу предложить вам сигарет, так как не курю, но, если вам хочется курить, пожалуйста, не стесняйтесь.
Люк отказался, но Бриджит закурила.
Сидя очень прямо в вычурном кресле, мисс Уайнфлит внимательно изучала гостей, и потом, словно удовлетворившись, опустила глаза.’
— Вы хотите знать об этой бедной девочке Эмми? Все это очень печально и причинило мне много страданий. Подумать только: такая роковая ошибка!
— Может быть, это было самоубийство? — спросил Люк.
— Нет, нет, этого я ни на минуту не могу допустить, Эмми была не такого рода девушкой.
— А какой же она была?
— Она была очень плохой служанкой, но в наши дни, право, говоришь спасибо, если удается нанять хоть кото-нибудь. Она небрежно относилась к работе и всегда стремилась только погулять. Это можно понять. Она была молода, а теперь все молодые таковы. Они, кажется, перестали сознавать, что их время принадлежит тому, кто им платит деньги.
Люк одобрительно кивал, и мисс Уайнфлит продолжала:
— Она была девушкой, которую мне меньше всего хотелось бы иметь в своем доме. Она была дерзка и даже нахальна. Хотя говорить так об умерших совсем не по-христиански, но я не могу скрывать правду.
Люк кивнул. Мисс Уайнфлит отличалась от мисс Пинкертон тем, что лучше излагала свои мысли. Да и склад ума у нее был логический.
— Эмми любила быть в центре внимания, слишком много думала о себе, и ей льстило, что она многим нравилась. Вот мистер Илсуорси — владелец антикварного магазина, чудесно рисует акварелью, и он сделал два эскиза головки этой девушки. Я уверена, что это вскружило ей голову. Она даже едва не поссорилась с молодым человеком— Джимом Харвеем, который серьезно за нею ухаживал. Он работает механиком в гараже и очень любил ее.
Мисс Уайнфлит помолчала немного и затем продолжила:
— Я никогда не забуду этой ужасной ночи. Она плохо почувствовала себя, ее бил отвратительный кашель и днем она ходила к доктору.
Люк спросил нетерпеливо:
— К доктору Хьюмбелби или к доктору Томасу?
— К доктору Томасу. И он дал ей бутылочку с микстурой от кашля, которую она принесла с собой домой. Спать в этот вечер она легла очень рано и где-то около часа ночи поднялся весь этот шум — ужасающие приглушенные вопли. Я поднялась с постели и пошла к ней, но дверь ее комнаты оказались запертой изнутри. Я окликнула ее, но не получила ответа. Прибежала кухарка, и мы обе страшно перепугались.
Тогда мы побежали на улицу за помощью. На наше счастье, как раз возле нашего дома оказался Рид — констебль, шедший на свой пост. Мы попросили его помочь нам. Он обошел дом с другой стороны, и ему удалось забраться на крышу, а так как окно ее комнаты было открыто, то проникнуть к ней в комнату было уже не трудно. Он открыл нам дверь. Бедной девушке было очень плохо, мы отправили ее в больницу, но для нее ничего нельзя было уже сделать. Она умерла там через несколько часов.
— И чем же она отравилась? Краской для шляп?
— Да, нам сказали, что это была щавелевая кислота. Бутылка была такая же, как и бутылка с лекарством. Следствие показало, что она, ложась спать, перепутала бутылки.
