— Я очень люблю антикварные вещи, и мне всегда бывает жаль их продавать. Кроме того, я не люблю шума и сутолоки больших городов и рад, что поселился в этом чудесном Уичвуде. Не правда ли, симпатичное местечко?
— О, артистический темперамент! — пробормотала Бриджит.
— Не надо так говорить, мисс Конвей!—воскликнул он патетически.— По-вашему выходит так, словно я играю и притворяюсь, и мне это больно слышать. Ведь я просто торговец старыми вещами, вот и все.
— Ну, не скромничайте, я же знаю, что вы причастны к искусству. Я имею в виду вашу живопись. Ведь вы рисуете, акварелью, не так ли?
— Но кто же рассказал вам об этом?—он всплеснул руками.— Удивительное место! Здесь ничего нельзя держать в секрете. Но, впрочем, это мне даже нравится. Это отличается от Сити, где каждый занимается своим делом, не обращая ни на кого внимания. Иногда из слухов и сплетен складываются целые романы, это же очень интересно.
— О вашем таланте нам поведала мисс Уайнфлит. Вы для нее нарисовали в акварели несколько эскизов... Эмми Гибс.
— О, Эмми...
Мистер Илсуорси отступил в глубь комнаты и принялся там устанавливать качалку, продолжая между делом разговор.
— Разве я рисовал ее? Да, припоминаю, кажется, действительно я ее рисовал.
— Это стоило того. Она была очень хорошенькой девушкой,— сказала Бриджит.
К мистеру Илсуорси вернулся его апломб.
— А я всегда думал, что лицо этой девушки уж слишком банально. Если вы интересуетесь керамикой,— обратился он уже к Люку,— то я могу вам предложить группу птиц — прелестная вещица...
Но к птицам Люк проявил слабый интерес и спросил о цене блюда.
Илсуорси назвал цифру.
— Спасибо,— поблагодарил Люк,— это слишком дорого для меня.
— Но я могу вам уступить одну гинею,
— Нет, спасибо,— отказался Люк.
Мистер Илсуорси проводил их до дверей, жестикулируя руками.
— Ну и мрачный тип этот Илсуорси,— заметил Люк, когда они с Бриджит отошли на достаточное расстояние.
— Я бы сказала, что у него мерзкий ум и мерзкие привычки,— заметила Бриджит.
— И зачем ему нужно было поселиться в таком месте?! Удивляюсь,
— Я полагаю, для того, чтобы попробовать свои силы в черной магии. Это, конечно, не настоящая черная магия, но что-то на нее похожее. Репутация этого места помогает.
— Пожалуй, это такой парень, какой мне нужен. Я поговорю с ним как-нибудь на эту тему.
— Да, пожалуй,— согласилась Бриджит,— он знает множество вещей.
Они вышли из поселка. Бриджит повернула в сторону реки, и вскоре они вышли на берег.
У реки они встретили невысокого человека со щетинистыми усами и оттопыренными ушами. Около него весело прыгали три свирепых бульдога, на которых он время от времени хрипло покрикивал:
— Неро, поди сюда! Нелли, оставь это! Брось сейчас же, я говорю тебе, Аугуст! Аугуст, я говорю...
Он оборвал обращение к собакам, здороваясь с Бриджит и тараща глаза на Люка, что, очевидно, означало жадное любопытство. Но, пройдя мимо них, он снова начал заниматься своими псами.
— Наверное, это и есть майор Гартон и его бульдоги?— спросил Люк.
— Совершенно верно.
— Мы, кажется, повидали сегодня всех в Уичвуде, кого следовало повидать?
— Да, кажется, так,— согласилась Бриджит.
— Я чувствую себя немного навязчивым,— сказал Люк.— Но я полагаю, что посторонний человек в английском поселке вырастает на целую милю,— добавил он печально, припомнив замечание Джимми Лори-мера.
— Скрывать своего любопытства мистер Гартон никогда не любил и не умел,—заметила Бриджит.— Его всегда выдавали вытаращенные глаза.— И после паузы она добавила:—Может быть, нам посидеть немного на берегу? У нас еще есть время.
Они сели на ствол упавшего дерева, и Бриджит снова заговорила после продолжительного молчания:
— Вы видели сейчас мистера Гартона. Не правда ли, как он воинствен? Но такой он только теперь, а раньше он был всецело под башмаком у своей жены. Бедный, как он только терпел ее! Это была самая несносная женщина, какую я когда-либо знала. В округе ее терпеть не могли. Грубая и резкая, она Гордону однажды наговорила таких вещей, что он просто выгнал ее.
— Но вы говорите о ней так, словно ее уже нет в живых?
— Да, и слава богу. Может быть, такой несносной ее сделали деньги. Она была очень богата. Но, как бы там ни было, все вздохнули с облегчением, когда ее не стало.
— Что же с ней случилось?
— Около года тому назад у нее открылся острый гастрит. Ее пришлось положить в больницу, и за этот небольшой промежуток времени она сумела устроить целый ад не только своему мужу, но и доктору Томасу, а сестры и сиделки буквально плакали от нее. А теперь даже бульдоги вздохнули с облегчением.
Снова наступила пауза. Бриджит срывала травинки и плела из них тонкие косички. Люк, задумавшись, смотрел невидящими глазами на противоположный берег. Он думал о том, не было ли ошибкой с его стороны подозревать сразу столько незнакомых лиц? Ведь фактов, разоблачающих кого бы то ни было, у него было мало, а точнее, вовсе не было, и все сводилось только к его домыслам, к его фантазии.
«К чертям! — подумал он.— Нельзя подозревать. Надо собирать сведения».
Внезапно голос Бриджит вывел его из этого состояния.
