Вопреки всем ожиданиям, ей оставалось только надеяться, что волшебница восстановит свои силы и способности и вернёт ей то, чего она её лишила!
Отец издал странный вздох, похожий на горестное всхлипывание, и подошёл к дочери.
– Я так и думал. Дитя моё, то, что я должен тебе сказать, очень… очень сложно. Эта женщина не та, кем притворяется.
Прюнель подняла глаза к небу. Каким ещё притворством её можно удивить! Слова отца задели её так мало, что девочка даже позволила себе горькую насмешку:
– Неужели? Значит, она не чародейка, которая безраздельно владеет Тенистым лесом, а возможно, и всем графством Эланвер? Это не она творит добро, чтобы удобнее было приносить зло? Не она выдумала виртуозную магию, чтобы замаскировать чёрную? Не она управляет Тёмными, которые хотят уничтожить Тандерваль, и тебя в частности?
– Да, да, конечно, но не только. Она также… пора тебе рассказать…
Рок внезапно замолчал и уронил голову на руки.
– Говори же наконец! – воскликнула Прюнель.
Рок не сразу ответил на требование дочери. Он поднял голову, сделал глубокий вдох и уставился на ветви вишни, обременённые ягодами.
Прюнель затаила дыхание. Наконец он пробормотал:
– Дюна – это имя, которое она выбрала себе, покинув Тандреваль. Имя, которое вызывает в представлении нежность, тепло, плавность… совершенно обманчиво, учитывая, кем она стала. – Отец с грустной улыбкой взглянул на дочь и добавил: – Прежде её звали… Розе. – И он одной рукой обнял Прюнель за плечи, видимо, чтобы ослабить потрясение.
Прюнель распахнула глаза. Что? Дюна – это Розе, которая… Дюна – её мать? Не может быть!
У девочки закружилась голова, и ей показалось, что каменная скамья, на которой они сидели, качнулась назад и она вот-вот упадёт, несмотря на державшую её твёрдую руку отца.
– Это невозможно, моя мама умерла, – пробормотала она, машинально дотрагиваясь до медальона. – Дюна совсем на неё не похожа!
Рок покачал головой.
– Она просто сделала себе новое лицо с помощью чёрной магии, чтобы обмануть весь мир! Что до её смерти, это я заставил всех поверить в неё, и никто не усомнился. Я не хотел, чтобы вы, её дети, однажды отправились её разыскивать. В действительности она влюбилась в тёмного чародея Бреза и сбежала с ним. В последний раз мы виделись на лугу Желаний, я старался её убедить остаться с нами. В ответ она попыталась поразить меня молнией, поскольку я мешал ей взять вас с собой. По чистой случайности молния ударила в старое ореховое дерево, возле которого я стоял, и лишь оглушила меня на несколько секунд. Я быстро пришёл в себя и в свою очередь наложил заклинание на твою мать: если когда-нибудь ей придёт в голову дурная мысль снова ступить на землю Тандреваля, её ждёт смерть! Но в качестве мести, прежде чем сбежать с Брезом, она произнесла проклятие, которое касалось вас – Левена, Розо и тебя.
Прюнель вовсе не дышала, разрываясь между ужасом и недоверием.
– Она предсказала, что трое наших детей отвернутся от меня. Левен прельстится чёрной магией, Розо посвятит себя только мягкой магии, а ты… ты овладеешь невероятной силой и попадёшь в её сети, а потом с её помощью убьёшь меня…
Ошеломлённая, девочка снова тронула медальон, подаренный матерью. Эта ложная реликвия усиливала её магию, подстрекая служить замыслам Дюны, а когда та почувствовала себя уязвлённой, обледенел и разбился. Это не подарок, а магический предмет, помогающий управлять дочерью. Прюнель резко сорвала с шеи цепочку и бросила медальон в находившийся поблизости колодец. Скатертью дорога!
– Ей удалось убедить меня наложить на тебя заклятие подчинения, чтобы изменить закон о чародеюшках, – призналась она отцу.
– Меня это не удивляет! Скорее всего, я бы умер, поскольку не стал бы сопротивляться из опасения навредить тебе.
В глазах у Прюнель собрались слёзы, и Рок утешил её, нежно погладив по щеке.
– Я слишком долго приходил в себя после ухода Розе, – продолжал он. – Я был одержим гневом. Когда же наконец оправился, решил во что бы то ни стало помешать её проклятию осуществиться и стал другим человеком, жёстким и непреклонным. Я внимательно следил за своими сыновьями, поощрял их заниматься исключительно сильной магией, а с тобой наоборот… Я ввёл закон, запрещающий женщинам практиковать сильную магию. Я считал, если ты будешь заниматься только мягкой магией, то никогда не познаешь, какая сила дремлет в тебе, и Дюне не удастся переманить тебя на свою сторону. – Он вздохнул и положил ладонь на руку дочери. – Я потерпел неудачу, и из-за этого пострадали все. Но я настаиваю на том, что мой закон справедлив. Вы, женщины, другие, вы созданы, чтобы обвораживать, – чего ради вам вмешиваться в мужские дела?
То есть своих взглядов он не переменил… Но Прюнель молчала, она была слишком потрясена открывшейся правдой и не могла отвечать. Однако с этим можно было подождать – если отец захочет оставить её возле себя, ему придётся посмотреть на вещи по-другому!
