Лера вздохнула. Да. Она об этом не подумала… Какие все таки бездушные твари эти родители, неужели не нашлось бы десять сраных копеек на обед для единственного ребенка?
— Слушай. — Она прислонилась к стене рядом с Надей. — Не обращай внимание на этих малолетних козлов, ладно?
— Я и не обращаю, — ответила девчонка, прыснув для убедительности.
— Знаешь, какая разница между ними и тобой?
— Какая?
— Они всего лишь посторонние. Через два года все разбегутся, но ты у себя останешься.
— Они меня ненавидят. — Лицо девочки стало замкнутым.
— Глупости. Это эффект стадности. В куче они чувствуют себя сильными, а по одиночку — трусы. Насмехаться над кем-то может только трус. А ненавидят… Ненавидят, как правило, за что-то более личное.
— Но меня все равно никто не любит…
— Ты же не печенька, — усмехнулась Валерия. — И потом… Разве это любовь, если ты кому-то нужен из-за галимого статуса? Вот ты отличница, у тебя просят иногда списать. Замечала какие они вежливые ровно пол минуты? А потом все забывается. До следующей контрольной… Вот тебе и статус. Более того, учителя принижают тебе оценки, чтобы те, кто у них эти оценки покупают, не чувствовали себя ущербно на твоем фоне. Понимаешь? На твоем фоне тоже кто-то может быть ущербным. Если тебе станет от этого легче… Если нет тех, кто тебя ненавидит, значит, ты ничего не стоишь. Поэтому не обращай внимания. Важно, что ты сама о себе думаешь. Ты сможешь поступить куда захочешь. Стать, кем пожелаешь, хоть профессором! Не бойся пойти в аптеку, спросить у фармацевта, что лучше подойдет для твоего лица. У меня таких проблем никогда не было, но я знаю, что есть копеешные средства, которые помогают в борьбе с прыщами. Не жди, что кто-то займется твоей проблемой или она уйдет сама. Не мирись с тем, что реально исправить. Не становись трусом, как те, другие. Ты хороший человек, не занижай свою значимость из-за родителей. Бедность — это временно. А низкая самооценка — навсегда.
— Я никогда не стану лучше других, — девушка горестно покачала головой.
— Нужно быть лучше себя, не обязательно — лучше других, — поправила ее Лера. — Знала бы я это раньше…
— Мне иногда хочется, чтобы школа взлетела в воздух… — пробормотала Надя отрешенно.
— Перестань, ты сильнее этого.
— С волками жить…
— Ну уж нет! — перебила Валерия с чувством. — Это самое большое заблуждение. Надя, послушай! Никто не вправе заставить тебя стать волком или овцой. Среда обитания, конечно, сильно влияет на нас, но куда важнее, кто ты в этой среде.
— А, знаешь, что они про тебя говорят? Что ты слишком борзая стала в последнее время, споришь с учителями. Что это из-за дружбы со старшаками… И бесит, что ты каждый день в чем-то новом, модницей стала!
Валерия рассмеялась:
— Правда? Ну, значит, я двигаюсь в правильном направлении…
— Знаешь, — призналась Надя смущенно, — а ведь у меня кроме тебя нет подруг… Есть одна дома, пятиклашка, но ей не разрешают со мной водиться, думают, я воровка. А я никогда ничего не крала! Мне бы рука отсохла!
— Знаю, — кивнула Валерия. — Ты хороший человек. Просто еще не научилась за себя постоять.
— А что для этого нужно?
— Верить, что ты сильнее. Помнить, что нападают и унижают только слабаки. Не быть слишком доверчивой. Уметь послать при необходимости. И если понадобится — звать на помощь, кричать, кусаться, царапаться, но не дать себя обидеть.
— Это ты о чем? — Надя наморщила лоб.
— Это я о том… Нет смысла отговаривать тебя идти на выпускной, так ведь? Ты все равно пойдешь.
— Это ж через два года…
— Да, через два года. Я бы очень хотела, чтобы ты научилась за это время ставить козлов на место. Быть чуточку хитрее. Потому что на школьных выпускных случается… может приключиться… — Лера пыталась подобрать правильные слова.
— Парень напоит девушку и ведет в кусты? — хмыкнула Надя. — Нетушки, я не такая. Я пить вообще не буду. И с пьяными водиться тоже не буду. А про остальное, — она закатила глаза, — пусть не надеются.
Лера засмеялась.
— Вот в этом духе и продолжай! Умная девочка.
— Ты так за меня переживаешь, — заметила Надя. — За меня никто никогда не переживал, кроме бабушки.
— Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
— Ты добрая.
У Валерии закололо в груди.
— Добрая? Ты меня плохо знаешь…
— Нет, я тебя хорошо знаю! Ты отдала мне свою одежду, даже свою булочку отдала…
Ее серые глаза покраснели, готовые выплеснуть фонтан.
— Никто так никогда не поступал. Всем наплевать на меня. Мне стыдно, что я не поддержала тебя вчера на трудах. Ты же для меня эту сумку шила!
— Ты не должна была вмешиваться, — успокоила ее Валерия, — и хорошо что не сделала этого. В конце концов, это моя проблема, и только мне с ней разбираться.
— Правда? — спросила Надя. — Ты не обижаешься?
— Нет, конечно.
Надя опустила глаза, тоскливо поглядела на подаренные Лерой ботинки, перевела взгляд на ее мокасины и вздохнула:
— Жарко становится. Скоро нужно будет ходить в босоножках. А у меня их нет…
— Что-то придумаем, — уверила ее Валерия.
Пришел учитель и отпер кабинет. Они молча вошли.
