— Но… — губы его как будто дрожали, мешая ему связно выражаться. — Вы имеете в виду… У нас приличная школа, мы стабильно занимаем четвертое место по успеваемости, это не так уж плохо среди десяти школ города. Мы стараемся, и я верю, что скоро займем как минимум второе, а то и первое место. Мы к тому идем… Конечно, не все идеально, как хотелось бы. Но преподаватели, уверяю вас, хорошо образованы… Они делают все от них зависящее. А что касается примера… я стараюсь это контролировать. Строгость присутствует, вы сами знаете, без этого нельзя. Но у капитанов есть выдержка, — он хохотнул, — я помню, помню свою службу, да… А преподаватели женского пола, ну, сами поймите… Трудно всех держать в одной узде, это же подростки… Они хулиганят, спорят, срывают уроки… И кто, если не родители, способны контролировать их поведение?
— Вы говорите про разные уровни воспитания. Родители воспитывают личные качества, школа — социальные. Они связаны, бесспорно. Плохой пример родителей гораздо пагубнее, но это не снимает ответственности с педагога. Ведь если ребенка еще и в школе ничему не научат… Вы меня понимаете. Строгость — это хорошо, но не тогда, когда она переходит в грубость. Учитель должен быть справедлив, и не забывать самого важного — какова его миссия в этом деле. Вы правы, это подростки. С ними непросто. Но кто же еще, если не мы с вами? Уж если мы нарекли себя родителями, а вы — педагогами. Это наше обоюдное дело. Мы подарили обществу человека, а общество должно помочь ему занять свою нишу.
— Я с вами совершенно согласен… Да-да-да… Вы так хорошо сказали! Почему вы не состоите в родительском комитете? Я уверен, вы могли бы вдохновить и наших учителей…
— Я подумаю о вашем предложении. Если здоровье позволит…
— Да-да, простите. Я забыл, Валя говорила об этом… Что ж… кто не пробует курить в ее возрасте? Будем честны. К тому же ее подбили эти мальчишки! Сомневаюсь, что она решилась бы на это сама… Про способности модистки я рад слышать, но, кажется, возникло недоразумение с учителем, либо я не до конца разобрался… В остальном тоже разберемся, я ни секунды не сомневаюсь. В общем, мы вас позвали только затем, чтобы убедиться, что все под контролем.
— Классный руководитель говорила об исключении.
Снова неловкая заминка.
— Это… это она сгоряча, поверьте. Очень близко к сердцу принимает. Какое исключение? Оценки хорошие… До сих пор и поведение не хромало. Речь идет только про воспитательную беседу.
По звуку Валерия догадалась, что они все дружно поднялись. Директор пробежался с ними до двери, потряс отцу руку.
— И все таки было бы замечательно, если бы вы смогли принимать участе в родительском комитете…
— Я не обещаю, но приму к сведению.
Лера, наконец, опомнилась. Рванула от двери так быстро, что ударилась головой о косяк, — в глазах засеребрило. Почти вслепую, выставив вперед руки, выскочила в коридор. Там, над головой снова загромыхал звонок.
Все еще ловя глазами искрящиеся снежинки, частично оглохнув, она не смогла сориентироваться, куда ей бежать дальше. Черт. Это, выходит, они говорили о ней целый урок!
Ручка двери воткнулась ей в спину. Она испуганно отпряла.
Кто-то охнул, это оказалась мама. Лера почти забыла, что она тоже здесь, она не проронила при беседе ни слова.
— Валь? Ты что тут?
— Урок закончился.
— Так скоро?
— Угу.
За ней вышел отец.
— Я же просил не пропускать уроки, — напомнил он.
— И все таки… — веско шепнула она, — я должна была знать…
— Я почти не сомневался, — кивнул он и приобнял жену за спину. Коридор очень быстро заполнялся, они не спеша спустились вниз, Лера проводила их на улицу.
— Он решил, что ты обратишься куда-то с жалобой?
Отец пожал плечами.
— По крайней мере о своем персонале он знает больше, чем я рассчитывал. Это радует. Не люблю обсуждать чьи-то недостатки.
— Ты прям настоящий полковник, пап, — заулыбалась Лера, но он строго посмотрел на нее.
— О чем это вы там шепчитесь? — спросила мать. — Сейчас прозвенит звонок, а ты еще на улице, беги в класс!
Лера попятиться обратно ко входу, хитро подмигивая:
— А вы в ресторан! Немедленно!
— В своем уме? — Мать покачала головой. — Вот ребенок.
— Немедленно! — повторила Лера. — Вы самая красивая пара на свете!
— Ты это слышал? Вот подлиза, — засмеялась мать.
— Ресторан!
— Не волнуйся, мы сами решим, как время провести, — махнул отец. — Ступай на урок, задира!
Чуть не спотыкаясь от нахлынувших чувств, Лера развернулась и побежала в школу.
В кабинете математики было совсем уж мрачно. За окном — хмурый полдень. Учительница в дурном, как водится, настроении. Раскачивается на стуле, жует какую-то булку, что лежит на раскрытой книге, отщипывая по кусочку. Долго прицеливается над журналом кого вызвать к доске, стреляет глазами, как в тире. Несколько раз выразительно вперилась в Леру и практически не осталось сомнений, что сейчас ей устроят публичное бичевание.
Но выбор пал на Надю.
— Давно я тебя, Фролова, не вызывала к доске. Может, ты больше не отличница…
Надя вздрогнула, встала, ухватившись за парту, и, стараясь ни на кого не смотреть, пошла исполнять задание.
