В пустом коридоре царило что-то похожее на умиротворение, которое не смогли нарушить даже носившиеся вдоль стен сквозняки. Валерия поглубже вдохнула, проходя у распахнутого окна, и направилась к лестнице, намереваясь спуститься вниз и, если удастся обмануть дежурных, выскользнуть на улицу.
В другом конце коридора возникла знакомая фигура в школьных брюках и темной рубашке. Не слишком высокий, скорее среднего роста, немного щупловат. Походка у парня такая, словно немного прихрамывает и, запустив руки поглубже в карманы, еще и сутулится. Темная косая прядка падала на лоб. Он тоже направлялся к лестнице.
Сердце Валерии лихорадочно забилось.
Глеб.
Он издали взглянул на нее, но не подал вида, что они знакомы.
Сейчас, сказала она себе. Просто сейчас!
Рядом нет ни Фомы, ни Барановской. Тебе дают благословенный шанс, не вздумай его профукать!
Но по суставам пробежал странный ток, мышцы резко затвердели, а ноги перестали двигаться. Еще никогда она, кажется, не переживала такого немого, всепоглощающего ужаса от необходимости заговорить с человеком.
Валерия проводила тысячи переговоров с важными персонами, с самыми влиятельными и неприступными из них… Но никогда не столбенела от нерешительности и страха. Никогда ее жизнь не зависела от разговора, как сейчас!
Тем временем парень уже спускался по ступеням лестницы.
— Глеб, — окликнула она, всеми силами призывая себя выйти из оцепенения. Кажется, он не услышал. Она поспешила за ним и снова позвала, почти уже догнав внизу, на последней ступеньке.
Он обернулся. Ни удивления, ни интереса. Красивое, но совершенно безразличное лицо.
— Глеб, мне нужно тебе что-то сказать, — заговорила она, тревожно заглядывая ему в глаза.
— Это срочно? — спросил он. — Я вообще-то иду в туалет.
— Другой такой возможности может не быть. Поэтому послушай меня. Глеб, я знаю, как это все звучит абсурдно, но ты не должен участвовать в гонках!
При последнем ее слове он оглянулся на маячившую позади техничку, быстро ступил вперед, ухватил Леру за рукав и потащил под лестницу.
— Может, громче? Фома стал много трепаться!
— Дело не в Фоме! Дело в тебе, Глеб.
Он посмотрел на нее довольно холодно. Сейчас он примет ее слова за плохо срежиссированную постановку очередной школьной фанатки. Тот самый мальчишка, мать его за ногу, из-за которого она варится в этом всем, как в крутом кипятке. Из-за которого, быть может, получила единственный шанс вернуться к отправной точке. И вот он, этот гордый синеглазый Ромео, смотрит на нее почти снисходительно, уже наперед воспринимая любую ее реплику не более, чем очарованное тупое блеяние.
— Я тоже, быть может, приму участие в гонках, — выдохнула она, упрямо вскидывая подбородок, но прозвучало это отчего-то совсем неубедительно, напротив, так, словно она и правда переигрывала.
Парень криво усмехнулся:
— Представляю… — И покачал головой, словно подтверждая собственную догадку о том, что она непременно должна была сморозить подобное. — Только девчонки в гонках не участвуют.
— Это неважно, — Валерия сердито посмотрела на него. — Важно совсем другое. Глеб, ты можешь погибнуть!
Его брови чуть дернулись и он отвернулся, стараясь не выдать своего раздражения.
— То есть я не должен участвовать в гонках?
— Это не шутка, я говорю серьезно.
Он кивнул.
— Я ждал, что Фома однажды такое выдаст, — слишком стал нервный и сентиментальный в последнее время. Теперь он своих подружек подсылает? Еще бы гадалку пригнал. С чего он взял, что я поверю?
— Глеб! Оставь в покое Фому, — вскричала Лера почти в отчаянии. — Я объясняю тебе простым языком — ты не должен участвовать в гонках! Ты погибнешь! Расквасишься в дребезги!
— Передай Фоме, что я готов, и обгоню его уже при старте.
— Глеб…
— Ты не против — мне нужно отлить? — С этими словами он спокойно развернулся и, вскинув челку, как ни в чем не бывало отправился дальше по коридору.
Лера осталась стоять пригвожденная к полу, с нарастающим чувством паники.
Как еще, Господи? Она уже прямо ему сказала, — как еще? Он не видит и не слышит дальше своего носа. Он так самонадеян, так уверен в собственной победе…
Никого он тебе не напоминает, Валерия?..
Она смотрела на себя в зеркало в холле.
— Какой смысл в этом шансе, если все летит к чертям? — Лицо было напряжено, она смотрела едва ли не с ненавистью. — Чтобы поиздеваться?..
— Знаешь поговорку? Нечего на зеркало пенять…
Валерия обернулась. Техничка, старая маленькая цыганка, сидела позади нее на табурете и лукаво улыбалась. Странно, что она ее не заметила. Женщина как из воздуха появилась. Напугала. Хотя это вроде ее обычное место: сидит тут, возле кнопок со звонками, оповещает начало и конец уроков, ухмыляется. А что еще делать? На часы поглядывает.
— Коли рожа кривая? — закончила Лера рассеянно.
Та многозначительно кивнула.
Девочка недоверчиво взглянула на женщину и, спрятав руки в карманах юбки, не спеша направилась к ней.
— Давно хотела спросить. Почему у вас мужское имя — Паша?
Техничка обнажила крупные желтые зубы.
— Меня так все называют, я не против. По паспорту я — Апполинария…
— Кто?
— Поля. Польское имя.
