— Вы хотите, чтобы она одна все это съела и заболела? — спросил он в конце концов. На него мгновенно зашикали, стремясь пристыдить такую явную бесчувственность, так удачно подчеркивающую при этом их собственную щедрость.
— А она не одна это съест, верно, деточка? Она поделится. В интернате всегда есть с кем поделиться. А вы, сразу видно, что детей не имеете!
— При чем тут это? — Лицо мужчины налилось кровью. — Я бы ей вообще не верил, раз попрошайничает.
— Она не попрошайничает, — отрезала сердобольная бабуля, находясь на грани слез. — Что ей делать, умереть от стыда? У нее сегодня день рождения, а ее оставили без подарка! Просто возмутительно, когда родители такие безответственные.
— Лучше уж пусть честно попросит, чем украдет, — ровным голосом произнесла жена военного, прямо глядя перед собой, все с тем же каменным лицом, знающим любое дело.
— И то верно, — поддержал кто-то. — За честность, как говорится, можно все простить. И пусть эту честность в себе и развивает. А интернат, ты не волнуйся, это дело временное! — Ей подбадривающе подмигнули.
Лера поняла, что просто упадет сейчас на пол и забьется в истерике! Ну и кино!!! Развиваю честность! Как же иначе!
Она приняла из заботливых рук продавщицы полную коробку сладостей, не соизволив даже сказать «спасибо», — и юркнула в дверь. Пробежала несколько метров, завернула за угол соседнего здания, приникла с стене и разразилась безумным смехом.
Ну что за люди? Как же просто их облапошить! Ей богу, в своем стремлении помогать они становятся слепы! А я то! Вива сообразительности!
Валерия открыла коробку и с удовольствием принялась за лакомства. Ах, вкус детства! Вот он какой! Все такое сочное, просто тает на языке. Пожалуй, это единственный момент в гнилой реальности, который ее действительно порадовал, подарив истинное наслаждение.
В коробке оставалось еще много сладостей, когда она вдруг почувствовала прилив тошноты. Эклер уже не казался воздушным, а просто таки сочился чем-то жирным, тяжелым и липким. Взглянув на недоеденную трубочку в лоснящихся пальцах, Лера бросила ее к остальным лакомствам и быстро закрыла коробку. Что же ей делать? Подумав немного, она решила отправиться к заброшенному пустырю, на который набрела вчера. Почему нет? Все равно нужно занять себя чем-то, пока… Пока что?
Она не знала ответа. Но по-прежнему верила, что все это скоро закончится так же внезапно, как и началось.
Когда-то она любила спать на боку, поджав под себя ноги. Это называется «поза эмбриона». Люди, что спят в таком положении, отличаются особой ранимостью и нуждаются в постоянной опеке. Так это было или нет, но позже эта поза перестала казаться ей удобной. Валерия нуждалась в том, чтобы раскинуть пошире руки и ноги, резко перекатывалась с боку на бок, а если ей и удавалось уснуть спокойно, то лишь на животе. Эта поза «звезды» подтверждала собственный звездный статус, а склонность спрятать живот ближе к утру — привычку рисковать.
И все же сейчас она отметила сквозь сон, что лежит именно в позе «эмбриона».
Лера быстро вскочила и стала яростно тереть глаза кулаками, пока не услышала голос мамы:
— Ты уже проснулась? Не три глаза, а то покраснеют! Держи вот свою блузку, я сняла только что со шнурка. Нужно погладить, так что вставай…
Что-то легкое упало на колени и запахло стиральным порошком. Лера перестала тереть глаза, и когда мерцающие блесточки и красная рябь рассеялись, увидела белую хлопковую блузку у себя на коленях.
— Какой кошмар, — протянула обреченно, поднимая, чтобы рассмотреть получше. — Теперь я знаю, как выглядит ад для модельеров!
— Я тебя не слышу, — отозвалась мама с кухни. — Иди жуй — быстрее проснешься! Потом собирайся, да не зевай. Я уже выхожу, так что не оттягивай. Опоздаешь — пеняй на себя…
«Опоздаешь — пеняй на себя…» — с этой фразы начиналось каждое утро.
Активно уплетая свой завтрак на кухне, краем глаза Лера следила за тем, как быстро и методично мама собиралась на работу. Всегда одинаковые костюмы, одно и то же время на часах. Как будто она программа, а не человек. Не от этой ли жизни когда-то убегала Валерия — в мир красок и впечатлений? Это же просто с ума сойти можно, каждый день — в точности такой, как предыдущий! Как ты смогла так жить, мам?
Но стоило матери переступить порог, девушка вскочила, оставив полупустую тарелку на столе, и побежала в свою комнату.
Итак. Иголка, нитки, ножницы. Здравствуйте, мои родные! Жаль, что еще не было швейной машинки, ее Лере купят только через год. Но это ничего, она неплохо умела справляться с ручным стежком.
Она спешила не от того, что хотела одеть эту блузку, и явно не из вдохновения, но исправить это уродство — дело чести! Ну вот, спустя какое-то время уже не было так заметно, что блуза с чужого плеча. Мода тех времен требовала объем, но все же ее хрупкие плечи больше не утопали в бесформенном белом облаке слишком явно.
Ткань — самый удивительный материал, сравнимый разве что с глиной в руках опытного скульптора.
