О том напишут даже в местной газете, новость облетит все уста, снова и снова приводя людей в ужас при одном упоминании. И какое-то время та далекая картина будет являться ей в ночных кошмарах во всех своих деталях и подробностях…
На выпускном вечере, то есть через два года, напомнила себе Валерия, парочка недоносков, которых якобы так и не найдет милиция, зверски изобьют и изнасилуют эту девочку прямо на спорт площадке во дворе школы, в нескольких шагах от торжественного зала, где счастливые выпускники будут веселиться и танцевать вальсы. Ее крики никто не услышит. А молодые насильники, одурев от хмельных паров и чувства вседозволенности, вообразят, что имеют право на такой вид издевательства.
Ее обнаружат спустя какое-то время, окровавленную, полуголую, лишенную чувств от шока и боли. Валерия до сих пор помнила то ужасное старомодное платье бледно-голубого цвета, что было на девушке в тот вечер. Только по нему, а точнее по его обрывкам она узнала Надю. Такое не возможно забыть, сколько бы жизней ты не прожил! Теплый летний вечер — радостный и воодушевленный, ничем не предвещающий беду. Разносящаяся по округе музыка, перезвон посуды и бокалов, сливающийся с шумом голосов. А потом кто-то прибежал и стал рассказывать немыслимые вещи об изнасиловании, и все, как один, рванули к турникам, чтобы убедиться собственными глазами в правдивости сказанного и рассмотреть подробности. Но шарахались в ужасе, теряя дар речи.
К тому моменту, пока кто-то первый, наконец, опомниться и побежит вызывать скорую, Надю сможет увидеть каждый желающий. Они окружат ее плотной толпой, и сперва тихие возгласы, потом громкие перешептывания и, наконец, настоящий голдеж окружит ее, прячущую лицо в песок, сжавшуюся в комок, не способную говорить или двигаться. И не сразу, далеко не сразу кто-то решиться опуститься перед ней на колени и попытаться чем-то помочь, понимая, что придется навсегда испортить ее кровью такой дорогой новый костюм…
Сразу после реанимации, не выдержав душевной травмы, Надя покончит с собой…
— Я просто… — проронила Лера, стушевавшись.
— Что так смотришь, будто не узнаешь? — снова спросила Надя.
— Просто… — Валерия постаралась унять дрожь в голосе и сделала несколько непроизвольных движений, чтобы вернуть тепло похолодевшим от ужаса конечностям. Не каждый день встретишь человека… которого уже нет… — Я задумалась…
— О чем? — не отставала девчонка.
Она была достаточно словоохотлива, особенно с Лерой, всегда стремилась подружиться. Но из жадности на дружеское общение становилась просто невыносимо назойливой.
— Похоже, не я одна прогуливаю? — спросила Лера, с гложущим чувством понимая, что делает это из жалости.
— Я отпросилась, у меня месячные! — громко объявила девушка, как какую-нибудь чрезвычайно ценную весть.
— Благодарю за подробности, — Лера невольно смутилась и отвернулась от нее.
Запах пота был таким отчетливым, прошибающим, действовал удушающе. Жалость тут не поможет, выносить его просто невозможно, стонала про себя Валерия.
Однако стоило отступить немного, девчонка снова вплотную придвигалась, нисколько не понимая своего несносного воздействия.
— Так куда же ты идешь? — продолжала выспрашивать Надя.
Лера достаточно неохотно поведала про свои попытки разыскать золотые пуговицы, или хотя бы просто золотую краску.
— Тоже мне проблема, — хмыкнула Надя с неким торжеством. — У меня есть такая краска. Ну, как бы не у меня, а у бати. Он перед тем, как устроился сторожем, работал разноробочим в одной мастерской, пока его не выгнали. Краску, кстати, если не использовать, она портится. Так что, я тебе ее отдам, если хочешь.
Лера с любопытством взглянула на нее:
— У меня есть три рубля…
— Я не буду брать деньги, — прыснула Надя. — Ну ты даешь! Пошли, я тут живу, — она ткнула пальцем в пятиэтажку в метрах десяти от них.
Лера колебалась. Может, проще стащить все необходимое в магазине? Переться к Наде домой нет никакого желания.
— Пошли, — настаивала девчонка. — У меня дома некрасиво, но это ничего! Из класса еще никто не заходил, ты будешь первой. — И похоже эта мысль приводила ее в настоящий восторг.
Заметив искорки надежды в бесцветных глазах девочки, Лера решила, что не имеет права ей отказать. Черт бы побрал эту жалость!
То, что дома у Нади было «некрасиво» — слабо сказано. Лера невольно даже вздохнула с облегчением, что именно она, а не кто-то другой из школы оказался сейчас приглашенным к ней в гости.
Похоже, в квартире вообще никогда не делался ремонт. Облезлые стены, вытертый пол. И прибиралось от случая к случаю. А запах!
— Что так смердит? — спросила Лера, закрывая нос, чтобы ее не вырвало. — Бражка?
Надя пожала плечами:
— Ты через пару минут привыкнешь.
— Не думаю.
— Чай хочешь? Есть немного масла на хлеб…
— Нет! Спасибо. Ты мне краску обещала…
— Ну да, — девочка вздохнула. — Я надеялась, что может ты побудешь хоть немного у меня в гостях. Ко мне никто не заходит…
— Нет, извини, правда, может в другой раз! — быстро заговорила Валерия. — Я должна еще многое успеть, пока мама вернется с работы. Так что с краской?
