— Я ее поищу в кладовке, подожди пока на кухне или…
— Нет-нет, — запротестовала Лера, — я лучше тут, в прихожей…
Страшно даже представить, что там дальше в квартире. Через открытые двери проглядывалась часть спальни: не застланные кровати без белья — просто старые одеяла, какие-то рогожки вместо простыней. На кухне грязь и бардак. Ком невольно подкатил к горлу Валерии.
Неужели так можно жить? Она никогда раньше не подозревала, что есть люди, способные вот так жить!
Надя открыла дверь кладовки и оттуда вырвался резкий запах брожения. Лера пулей вылетела из квартиры, ей показалось, что она если не упадет в обморок, то наверняка ее вывернет наизнанку.
Следом за ней выбежала Надя с маянезной банкой бронзового цвета.
— Ты куда? — спросила она с испугом.
— Прости, я понимаю, что ты меня в гости пригласила, но… я не могу! Этот запах!
— Я же говорила, что у меня дома некрасиво, — ответила девочка, опуская глаза. — Понимаешь… Папа пьет, никакие врачи ему помочь не могут. Он сам эту бражку делает и выпивает ее, пока она еще бродит… Мама тоже часто с ним пьет. Это чтобы он ее не бил… Он когда не спит, напившись, он все ломает, и нас бьет…
— Почему вы не бросите его? — изумилась Лера.
— И куда нам идти? Квартира то его. И денег нет…
— Послушай, но так нельзя. — Валерия была смущена и возмущена одновременно. — Тебе же столько всего надо! Я не только про одежду, а вообще, знаешь… про гигиену… О, Боже! Ты ведь хотела, наверное, чтобы кто-то это увидел, да? Чтобы стало ясно, почему ты ходишь замызганная и всегда в одном и том же?
— Нет, я хотела дать тебе краску, — ответила Надя, не поднимая глаз.
Лере достала свои три рубля.
— Я за эти деньги все равно бы ничего не купила…
— Нет, не надо, — замахала руками Надя.
— Эта краска стоит дороже! — настаивала Валерия. — Тебе за нее еще и влетит…
— Не влетит, он ее все равно пропьет. Забирай и сделай что-то красивое…
— Я не могу взять просто так…
— Можешь! Я дарю.
— Послушай, — вздохнула Лера, понимая, что масло, которым собиралась потчевать ее одноклассница, — настоящая редкость и праздник в доме, девочка явно жила впроголодь. — Меня родители приучили — ничего не брать просто так. Я же никогда ничего тебе не дарила, верно? А теперь дарю тебе деньги, ты сама купишь, что нужно. Идет?
Девочка замерла в нерешительности.
— Три рубля — это слишком много для подарка, — сказала она. — Но, знаешь, — ее глаза внезапно загорелись, — может только восемнадцать копеек? Я видела в магазине лак для ногтей за восемнадцать копеек — красный такой, красивый! Ну и еще помада за шестьдесят копеек.
— Помада стоит шестьдесят копеек? — Лера непроизвольно вытаращила глаза.
— Ну да, там есть еще за рубль двадцать, но это слишком дорого…
— Это то, что ты хотела бы в подарок? — спросила Валерия с удивлением. — Помаду и лак? Но куда бы ты красилась? В школу нельзя…
— Я же когда-то ее закончу, — пожала плечами Надя. Она даже не догадывалась, насколько выглядит глупо. Такие вот мечты!
— Тогда и купишь, — заметила Лера.
— А если не на что будет?
«Несчастный ребенок! И это я тут психую? Она хочет того же, что все — выглядеть красиво. Думает, помада поможет. И хорошо, если хватит ума воображать дома перед зеркалом, а если попрется так на улицу, еще лучше — в школу? Все равно как утке обмазать себя сметаной, завернуться в тесто и залезть в духовку!»
— А знаешь, что еще можно купить? — подсказала Валерия. — Пирожков!
— Ну ты даешь! — Надя резко засмеялась. — Это много пирожков! Я лопну!
— А ты сразу столько не покупай, — ответила Лера. — По два-три каждый день.
— Хм-м… Ты права! — воскликнула Надя. — В школе! Во время обеда.
Было видно, что ей уже не терпится получить поскорее свои деньги.
Лера отдала ей три свернутые вместе купюры и девочка жадно выхватила их холодной и неприятной на прикосновение рукой.
— Жаль только, что ботинки за три рубля не купишь, — пробормотала Надя с тихой досадой.
Лера взглянула на ее ноги. Сразу стало все ясно. Чертовски истертые и поцарапанные башмаки напомнили ей персонажей Диккенса. Судя по всему, они невынсимо жали ей, потому что пальцы, казалось, вот-вот прорвутся сквозь жесткий дермантин. Очевидно причиняют немало мучений при ходьбе.
— Это, — Лера с трудом нашла слова от потрясения, — это разве единственные твои ботинки?
— Немного старые, — вздохнула Надя.
«Немного?!! — воскликнула про себя Лера. — Мне бы твой оптимизм, милая!»
— Знаешь, — спохватилась она. — А ведь краска то и стоит, как ботинки!
— Правда, что ль? — Надя смотрела с недоверием. — Неет, ботинки очень дорого стоят…
— Я точно знаю! И вот что думаю. Я добавлю сюда ботинки, которые не ношу. У тебя размер, вижу, чуть меньше моего, а я из них выросла, так что тебе как раз будут в пору.
— Но их же может носить твоя младшая сестра, — удивилась Надя.
— У меня нет сестры.
— А двоюродная?
— Мои двоюродные сестры уже после школы.
— Ну все равно их можно продать…
— Я хочу их тебе отдать! — Голос Леры стал жестким, как и всегда, если кто-нибудь начинал с ней спорить.
— А твои родители…
