— Ну хватит! — Лера постаралась унять командный тон, чтобы не обидеть ее. — Ботинки валяются на антресолях, пусть служат по назначению.
— А какие они? — Нето задумалась, нето замечталась девушка.
Лера устало вздохнула:
— Увидишь…
Она поспешила домой.
Просто не верится, что Надя была отличницей, оставаясь при этом настолько глупой в тех вопросах, которые для любого ее сверстника — плевое дело. В другой жизни Лера ни за что не захотела бы иметь с ней дело. Но девчонка не умела общаться и от того казалась дикой. Она не знала, что такое внимание, кроме того, что доставалось ей в школе. Родители Нади — настоящие деграданты! Они виноваты во всем — начиная ее извечным голодом, ролью жертвы и заканчивая самоубийством!
Она шла по городу, всячески пытаясь сконцентрироваться на окружающем. Все другое — не так, как в ее памяти. Тогда Валерия смотрела на мир еще детскими глазами.
И тело странно на все реагирует. Даже на дуновение ветра. Кожа такая чувствительная — рехнуться можно! Гормоны? Как же получилось, что в голове сохранился возраст, а тело снова юное — со всеми этими бурями внутри?..
Краска, к ее великому изумлению и потехе, превзошла все возможные ожидания.
Пуговицы Лера изъяла со старого детского жакета, — нашла его еще утром на антресолях, собственно, с этой целью и перевернула едва ли не всю квартиру. Тогда то и обнаружила старые ботинки, про которые говорила Наде.
Для ремня срезала двойную шлейку с маминой старой сумки в кладовке, — она оторвалась на месте крепления, из-за чего в сумке теперь хранились газеты.
Уже готовые «хэнд-мейды» сохли на балконе, когда пришла мать.
— Вы с отцом ужинали? — спросила она с порога.
«Вот черт! — опомнилась Валерия. — Я бы и заглянуть к нему не посмела!»
— Мы тебя ждали, — выкрутилась она, хватая из рук матери сумки с продуктами и волоча их к холодильнику.
— Осторожно, — прикрикнула мать, — яйца побьешь! Понеслась, как у черта на рогах!
Позже, помогая маме готовить, она рассказала про ужас, который застигла в квартире у одноклассницы, и про то, что собирается отдать Наде свои ботинки.
Мама покачала головой:
— Люди живут, как животные. Трудности знакомы всем, но если человек опускает руки, прекращает бороться — хорошего не жди. И больше всего страдают дети! Конечно, отнеси ей ботинки… Но зачем ты брала у нее краску?
Валерия поделилась идеей по обновлению блузки.
Мать удивилась:
— А чем тебе не нравилось, что было?
— Тем, что это массовое производство.
— И что? Где-то журналов уже насмотрелась?
— Долго объяснять…
— И при чем здесь золотые пуговицы? — продолжала мать, чистя картошку. — И свои были хороши. И тогла уж почему не черные, розовые или еще какие-нибудь?
Лера не ответила, желая замять тему, чувствуя себя как на экзамене. Разговоры с матерью о моде никогда не были популярными. И заканчивались спорами. Даже если весь мир был готов признать Валерию Черноус как талантливого дизайнера, если армии модников боготворили бы ее идеи, мать все равно не признала бы и не поняла того, что она делает.
— Мода, мама, помогает самовыражаться, то есть выделяться из толпы. Именно поэтому, любая вещь, что становится достоянием массы, мгновенно перестает быть модной. Белое с золотым — это способ самовыражения для нынешнего года, одна из тенденций восьмидесятых. Через 25 лет, кстати, это сочетание снова будет модным, разве что силуэты будут несколько…
Валерия запнулась, заметив изумленный взгляд матери. И решила занять рот чем-то более подходящим — подхватила с тарелки маленькую маринованную помидорку и бросила за щеку.
— Да, — вздохнула мать, наблюдая за тем, как тщательно Лера пережевывает помидор, изучая тюль на окне, — чувствую, молодежь далеко пойдет со своим желанием самовыражаться. У нас когда-то таких запросов не было. Столько усилий: перешивать, перекрашивать — из-за непонятной идеи, только потому, что в голову взбрело или где-то так в журнале написано. А твоя одноклассница в это время не только про тенденции не знает, она про чистое белье, возможно, не знает, и вряд ли стала бы красить пуговицы в другой цвет…
— Обезьяны тоже когда-то не знали, что можно взять палку, — пробормотала Лера с набитым ртом.
— Что? А при чем тут это? Я говорю про пижонство.
— А я про эволюцию. Коко Шанель, например, сделала настоящий переворот в моде…
— Чем твоя башка забита? Ты что — Коко Шанель? — возмутилась мать.
— Хорошая мысль, — заметила Лера. — Почему бы, кстати, и нет?
— Какой стыд, — протянула мать, трагично качая головой. — Какого надменного ребенка я рощу!
— Может, ты и права, — грустно подытожила Валерия. — Вырасту, скорее всего, циничной сволочью.
— Ну все, — вскипела мать. — Вон из кухни и чтоб я подобных речей больше не слышала! Ты сегодня без ужина. Посиди голодной и подумай о своем поведении.
