— И как же он называется? — повторила она свой вопрос.
— Кто? — удивилась Люся.
— Сыр!
Женщина засмеялась:
— Сыр, как сыр. Обыкновенный!
— Ясно, — заключила со вздохом Лера, — сыр Обыкновенный! Дайте мне граммов двести.
— Ха, кто ж ими наестся! Бери уж полкило! Вдруг завтра не будет, — подмигнула Люся и сжала в пухлой ладони здоровенный нож.
Лера выудила из кармана мятые рубли.
— И этого хватит? Ладно, давайте полкило.
— Как там папа? — спросила Люся, быстро оттяпав уголок сыра от того куска, что лежал в витрине холодильника. Бросив на весы, отрезала тонкий краешек — излишек — и быстро швырнула себе в рот. Остальное замотала в бумагу. Лера смотрела на нее круглыми глазами.
— Нормально, — ответила, — собираюсь приготовить для него пиццу.
— Чего? — Женщина дожевала и озадаченно выпятила губу. — Это че еще такое?
— Пристрелите меня, — простонала Валерия.
— Чего?
— Это как лаваш, только со всякой чепухой сверху и сыром, — быстро пояснила она, забирая свой сверток.
— Ты погляди! А зачем такое?
— Просто вкусно.
— Правда? И кто готовить будет? Ты, что ль?
— Угадали.
— Ну, как-нибудь и мне покажешь.
— Вам понравиться, не сомневайтесь!
— А мама чего, на работе? — продолжала расспросы Люся, когда Валерия уже почти отошла от прилавка.
«И что же продавцам всегда все знать неймется? Ну просто вынос мозга!»
— Да где ж ей быть еще, — буркнула в ответ.
Она уже почти отвернулась, готовая поскорее слинять, но за мощной спиной Люси мелькнула знакомая этикетка, и приглядевшись, она увидела, что это «Пепси».
— Ух ты, — выдохнула обрадовано и вернулась к прилавку. Ну точно! Торговое соглашение 72 года: мы вам водку, вы нам — «Пепси»! Идеально для пиццы!
— И две «Пепси», пожалуйста. А лучше — три!
— У тебя денег только на одну, — констатировала Люся.
— Черт! Ну давайте тогда одну.
— И десять копеек еще донесешь.
— Окей! — вздохнула Лера в нетерпении.
Люся повернулась, и тут обнаружилось, что прямо за ней стояла женщина спиной к прилавку, заполняя какие-то документы, но в этот самый момент она почему-то решила посмотреть на Леру. Она сразу же узнала эти широкие плечи, немигающий взгляд и ничего не выражающее лицо. Жена военного, как определила она два дня назад в кондитерской лавке. Лицо сома, которое перекололи ботоксом! Забудешь его!
Если бы можно было в определенной степени назвать это эмоцией, то женщина скорее всего посмотрела на нее с интересом. Но вряд ли это было так. Просто скользнула мимолетно глазами и снова равнодушно отвернулась. Но Лере это не понравилось. Узнала ее эта «рыба» или нет? Хотя! Какое это имело значение!
Она забрала свое «Пепси» и поспешила домой.
Уж постаралась Валерия на славу. Несмотря на то, что лет шесть она не готовила пиццу! Но судя по внешнему виду и запаху — получился просто шедевр!
Довольная собою до щекотки в животе, мурлыча под нос какую-то хитовую песенку, она красиво сервировала стол на кухне и побежала звать отца.
Тихонько постучала, но не дождавшись ответа, как и в прошлый раз, вошла.
— Горячая пицца…
И замолчала на полуслове, застыв в проеме двери.
Отец лежал на кровати с закрытыми глазами, сложив руки на груди, как покойник.
Внезапно Лера перестала дышать, а волосы на голове зашевелились. Под ложечкой возникло что-то холодное, будто она проглотила снежный ком.
Но подойти к нему она не отважилась. Отошла в сторону и тихонько присела на стул у окна. Дыхание начало медленно возвращаться…
Часы над кроватью отсчитывали секунды. Она слушала, как тикают стрелки и смотрела в пол.
— Тебе не нужны ни пицца, ни «Пепси», — прошептала она сдавленным голосом. — Тебе нужно что-то, что вернуло бы тебя к жизни. Но я не знаю, что именно… У меня нет нужных слов, нет аргументов, и уж примера тем более нет. Все, на что у меня хватило мозгов — это пицца…
Лера сжала зубы и лицо ее резко исказилось от боли, будто, наконец, разрядилось накопленное напряжение, слезы потекли ручьями, но она не стала закрывать лицо ладонями.
— Я взрослый человек, у которого нет правильных слов… — продолжала тихо, шепотом, давясь слезами и отчаянием. — Я вряд ли способна быть тебе советчиком и опорой. Я и впрямь, как глупая школьница!
Я не понимаю, что происходит. Уже несколько дней я ложусь спать в надежде, что проснусь в своей обычной жизни. Но этого почему-то не происходит. В какие-то моменты мне начинает казаться, что та моя жизнь только привиделась мне. Я не могу разобрать, что существует по-настоящему, а что бред. Наверное, то же самое чувствуешь и ты, когда просыпаешься…
Я могу утверждать, что знаю будущее. Что уже была там. Но что, если все это не так? И развала Союза никогда не будет, и пиццерий на каждом шагу? Что если я не стану знаменитым модельером? И моей семьи не существует тоже…
Она громко всхлипнула и бегло взглянула на отца, испугавшись, что могла его разбудить. Он оставался все таким же неподвижным.
— Как я могу объясниться с тобой, если даже с детьми не могла никогда поговорить нормально?
