Снова ранний подъем. Унылый маршрут по недостроеным улочкам, по петляющим тропинкам дворов, залитых мутными лужами. Холодный колючий ветер, запускающий свою противную лапу за шиворот, щекоткой пробегающий меж влажных, разогревшихся под курткой лопаток, и угрожающий свалить с тяжелой простудой не сегодня, так завтра. Дурацкое время года: не одеться, не раздеться! Удушающая школьная шерсть — пиджак, покрой которого сковывал все движения. Набитая книгами будто кирпичами сумка (тяжела ваша наука, как не крути!) Снова объемный пакет в охапку — обещанные презенты для Нади. Попытки ни скем не заговаривать и даже не встречаться взглядом при подходе к школе.
Беглая пролазка через черный вход, как вор, партизан, или — еще лучше! — агент какой-нибудь придурковатой тайной службы…
И это только начало дня.
В школьной кутерьме Лера заблудилась, отчего на нее нахлынул приступ раздражения, а затем и головокружения.
Где это вообще видано — учиться в субботу! У ее детей такого не было. Когда она вчера изучала свой дневник, ее потрясение не имело границ. Все же с тех пор слишком многое изменилось.
Но кое-что в дневнике порадовало. Во-первых, у нее было много хороших оценок, что само по себе приятно. А во-вторых, это конец четверти. Еще несколько дней — и каникулы!
Вот-вот мог прозвенеть звонок, а Лера не представляла даже в какую сторону ей идти. Толпы школьников валили сквозь небольшой холл с таким напором, что совсем оттеснили ее к стене. Она стояла как у берега реки, не представляя, что она вообще там делает, наблюдая за бурным течением, в котором смешался запах пота с каким-то неуловимым, чисто казенным запахом, который она приносила каждый день домой на своей одежде.
Школота еще не та, что заливается духами знаменитых брэндов, сделала приметку Лера. Парни не мелируются и не загорают в соляриях, а девочки не ходят с распущенными волосами, размалеванные под американских порно-звезд.
Но о последнем замечании ей все же пришлось пожалеть.
Голова еще сильнее пошла кругом, в глазах образовались кислотные пятна.
В толпе, как врезка из видеоклипа, возникла Надя с кроваво-красными губами, которые на усыпанном прыщами детском лице смотрелись пошло, ядовито и вызывали смутное отвращения.
О, Господи! А еще это вызывало желание поднять на нее палец и ржать в нездоровом припадке, слетая с катушек от такой непростительной глупости и уродства!
Валерия поморщилась, чувствуя неудержимый прилив возмущения: ее художественное зрение было оскорблено, уязвлено и травмировано!
Королева эпатажа, твою мать, чуть не вырвалось у нее с воплем. Да что же ты делаешь?!!
Она бросилась в поток, как отважный герой, либо чокнутый самоубийца, пробкой проталкиваясь сквозь движение. И уже за миг до того, как кто-то громко и выразительно закричал: «Смотрите на эту идиотку с накрашенными губами!», Лера прорвалась к Наде со спины и вцепилась в ее предплечье. Девчонка от неожиданности принялась вырываться, но Лера потащила ее прочь из толпы, чувствуя, как под пальцами трещат нитки пиджака.
В ту же секунду, когда в толпе замаячили головы, желающие увидеть «идиотку с накрашенными губами» и движение на миг стушевалось, Лера успела развернуть Надю стремительным рывком к стене, чтобы никто не увидел ее лица, — и затолкала в темное укрытие под основание лестницы.
Надя тщетно пыталась освободиться.
— Ты с ума сошла? — вскричала Валерия. — Не хочется школу закончить по добру по здорову?
— Что такое? — недоумевала девчонка.
— Это что за Шапито? — Лера ткнула пальцем ей в лицо.
— Я купила помаду, — промямлила Надя.
— Вижу. Но зачем? Это Совдепия! Кто в школу ходит с помадой в Совдепии?
Лера увидела, что девочка дрожит мелкой дрожью от страха и унижения.
— Ладно, успокойся, — она быстро нашарила в куртке платок. — Вытри. Только аккуратно, не размажь, а то станет хуже. — Раздражение смешалось с чувством жалости. — Прости, что наскоком! Но ты сама подумай, что бы сейчас было… Как ты до такого додумалась?
Девушка вытирала помаду, с трудом сдерживаясь, чтобы не зареветь.
— Надя-Надя, — протянула Валерия. — Дай помогу. Нечего рюмсать. Думать надо, а потом делать!
Ей вдруг стало смешно и она тихонько засмеялась:
— Королева красоты!
Надя тоже улыбнулась, хоть и против воли. Но Лера продолжала смеяться, от чего руки ее тряслись, мешая стереть помаду, и девчонка в конце концов тоже принялась посмеиваться.
— Какой дурацкий цвет. Самую дешевую брала? — спросила Валерия.
— Мне цвет понравился, — призналась Надя сконфужено.
— И зря. Не твой совершенно. Через года два подберешь себе что-то не такое едкое… Теперь мы знаем, что яркие цвета — не твой конек, нужны исключительно теплые оттенки…
Валерия в который раз с болью пригляделась к школьному костюму Нади, — он слишком плотно ее облегал, ношеный не один год. Это было понятно по потертостям на бортах пиджака и в подмышках, по латкам на локтях, и по тому, как неаккуратно заштопаны швы, к тому же — белыми нитками. Один такой шов совсем разошелся — на плече, за который волокла ее Лера. Нитки жалобно торчали…
