То ли стремление ее было настолько сильным, то ли мольбы жаркими, но на директора она наткнулась ровно в тот момент, когда ворвалась в приемную. Он уже покидал свой кабинет. Секретарь увидев ее, резко вскочила, как хорошо выдрессированная болонка, и даже успела что-то пролаять, но Лера ее не слушала. Она уверенно ступила навстречу директору, поздоровалась и деловито произнесла:
— Я знаю, что шокирую вас своим поведением и своими словами, но мне нужна ваша помощь. — Лера старательно выдохнула, чтобы сдержать «забеганное» дыхание. Лицо ее при этом было влажным и она это ощущала. Застегнутая доверху блузка давила горло, пальцы сами потянулись к воротнику, чтобы расстегнуть его. Юбка от беготни съехала набок, сместив все складки, блузка торчала, готовая вот-вот выскочить из-за пояса. Но Лере некогда было приводить себя в порядок.
Директор округлил глаза, что подчеркнуло его невероятную схожесть с совой, затем молча толкнул дверь своего кабинета, приглашая ее войти.
Не меняя изумленного выражения, частью сильно преувеличенного, он неспешно прошел к своему столу перед двумя окнами, со скрипом опустился в кресло и указал на стул напротив.
— Простите, нет времени рассиживаться, — выдохнута Валерия. — Я прошу вмешательства, потому что вы, как главный судья, без вас нельзя.
— Что нельзя? — спросил, наконец, директор.
— Можно, я объясню вам по дороге? — взмолилась Лера, поглядывая на большие белые часы на перестенке за его спиной. Он нахмуренно оглянулся, проследив ее взгляд.
— Ты почему не на уроке? — последовало затем.
— Выгнали.
— Выгнали? За что?
— Выполнила работу слишком хорошо…
На лице директора, как на лице актера, крайне выразительно проявилось недоверие.
— Я прошу вас, — снова заумоляла Валерия, — это несколько минут. Вы же как Соломон — мудрый и справедливый. Помогите восстановить честь.
— Чью честь?
— Мою, конечно.
Он не спеша, но все же поднялся. Лера поняла, что все еще держит пальцы скрещенными.
Если с виду директор был похож на сову, то двигался как черепаха, — они направлялись в другой конец школы, как в другой конец страны. Валерию не покидало чувство, что он нарочно не торопиться. Отказать ей не смог (все же уловка с Соломоном подействовала), но идти на поводу какой-то школотни и что-то ради нее выяснять желанием точно не горел.
— Это не ты ли была в моем кабинете недавно? Курильщица?
Лера попыталась понять, что он этим хотел продемонстрировать. Что у него хорошая память? Что ей не стоит воплощать в жизнь абсурдную идею, если такова есть? Что девчонка под особым надзором, на особом счету?
— Я не курю, — ответила она. Затем спокойно изложила ему суть проблемы.
Он ничего не говорил больше, пока они не вошли в кабинет труда.
Все повскакивали, в том числе учительница. Женщина с испугом глянула на директора, потом бросила тяжелый взгляд на Леру, и снова уставилась на директора.
— Что у вас произошло? — спросил он.
— Вот, — промямлила трудовичка, — не выполнила задание…
Лера к тому моменту уже принесла несчастную сумку и проклятую распашонку, прихваченную у Нади.
— Это, — положила она на стол учителя плохо сшитые цветные куски материи, — распашонка для куклы. Если бы в ней было хоть что-то полезное, я бы занялась ею с удовольствием. Но вместо этого я сделала вот что. Не шедевр, но, заметьте, сумка практична в использовании и производство ее намного сложнее. То есть задание я выполнила, вот только — усовершенствовала. За что же кол?
— Потому что мы не проходили таких тем, и ты не можешь так шить, — проблеяла женщина, лицо которой налилось красным и синим, и которая предпочитала раздавить Леру собственным ботинком, но вместо этого вынуждена была оправдываться.
— То есть, когда я говорю, что сама все сделала…? — специально не закончила Лера.
— Это неправда.
— Но я могу ответить на любой вопрос касательно моей работы, вы только спросите, — настаивала Валерия.
— Я должна вести урок, а не задавать вопросы про эту сумку.
— Но вы поставили кол своей ученице — не за что, — напомнила Лера, как адвокат в зале суда. — И превратили ее в лгунью. Вы только задумайтесь, — она повернулась к директору, — ребенок сидел два дня за работой, а его за это обозвали, унизили и поставили плохую оценку. И я говорю сейчас, что могу доказать, что не вру, а мне отвечают — сядь на место и умри. Где справедливость?
Трудовичка посмотрела на директора, который стоял перед классом, сцепив руки за спиной, и внимательно слушал. Он ответил кивком, приглашая что-нибудь спросить у девушки.
Она долго думала над вопросами, и все таки что-то спросила. Валерия отвечала уж слишком уверенно, без запинки, на языке профессионала. Это вселяло гордость за свои знания, веру в хорошую оценку. Однако учительница будто не слышала ее.
— Ну что? — спросил директор в конце концов.
— Она не выполнила задание, — как заговоренная повторила трудовичка. Лера чуть не завизжала от новой волны возмущения.
— Но я ведь ответила на ваши вопросы! Чего вам еще не хватает?
— Задана была распашонка, — продолжала учительница с совершенно отмороженным лицом.
