— Мы не в Японии, папа, — сказала она устало. — И я не готова с ним возиться, понимаешь?
— Теперь у тебя есть возможность выработать терпение.
— Но если я не хочу? У меня и так проблем по горло. Терпение!
Лера развернулась, чтобы уйти.
— Дай ему хотя бы имя.
— Имя? У него еще и пола нет…
— Дать имя котенку — это самое простое.
— Ну не знаю… Может, Ганди.
— Почему Ганди? — удивился отец.
— Ты эти глазелки навыкате видел? Просто копия Ганди с плакатов. Так и вспомнилось: «Мы сами должны стать теми переменами, что хотим видеть в мире!»… Но оставлять его здесь все равно нельзя.
Отец ничего не сказал, вернулся в комнату. Лера тоже отправилась к себе.
Котенок затих. Она даже забыла о нем, пока вечером не раздался крик мамы из кухни. Пришлось объясняться. Мама закатила глаза, всплеснула руками и попросила тщательно его вымыть… Это же блохи, глисты, и, конечно же, еще куча всего, он же с помойки… как ты могла?
— Мам, он не долго, честно…
Лере все же пришлось его выкупать. Он сильно дрожал и снова принялся плакать, но уже потише.
Она постелила ему старое полотенце под вешалкой в прихожей, оставила рядом молоко и развернула газету — на случай, если он окажется сообразительным и все же воспользуется ею, а не маминой новой туфлей. Пошла спать, оставив дверь приоткрытой. Свет в прихожей для котенка оставался включен, чтобы ему не было страшно и он не орал, и теперь свет частично падал в ее комнату. Лера лежала в кровати ни о чем не думая, и ничего не чувствуя, кроме усталости…
Какое-то время спустя она ощутила чье-то присутствие в комнате, взглянула в проем двери. Два острых маленьких уха торчали из коридора, не решаясь двинуться дальше.
— Ладно, Ганди… или как тебя там, заходи, хрен с тобой, только не вздумай визжать.
Котенок услышал глос и побежал к ней, однако на кровать попасть самостоятельно не мог.
— Эй-ей, не так быстро! Спи на коврике. Еще сегодня днем ты где был?
Раздались жалобные визги.
Лера недовольно простонала, но все же подняла его к себе на постель. Он мигом влез ей на грудь, свернулся калачиком и уснул, как ни в чем не бывало.
— Как у тебя все просто, да? — спросила она.
И тоже уснула.
С блаженной улыбкой на губах.
Однако проблемы не дремали.
Математичка решила показать свою власть в полной мере. Не успела Лера усесться за парту, как ей было велено пройти к доске, озвучить и разъяснить некую теорему. Разумеется, она ее не знала, потому что книгу по математике за время каникул ни разу не открыла. А зря. Теперь придеться долго и настойчиво добиваться реванша. Злобная клуша выражала явное превосходство, провожая девчонку ехидным прищуром. Валерия поняла, что просто обязана отыграться. И если зубрежка теорем не поможет, то она придумает другой способ. Но кто-то должен проучить эту старую каргу, забывшую, что она пример и наставник, а не доильная машина для родительских кошельков и расточитель мелких подлостей.
Когда времена заржавели настолько, чтобы учитель — святыня! — мог позволять себе хамство и взяточничество? Неужто с начала начал? И чем, в таком случае, должны были платить Христу?
Платить за оценку!
Вот тебе медалька — самоудовлетворитель для Эго!
А дальше то что? Ну правда. Судьбу ведь не купишь! Все медальки тоже.
Так не лучше ли привыкать изначально побеждать честно? Вот где удовольствие, а?
Но что такое честь и честность, к сожалению, в этом мире мало кому известно.
На английском она весь урок тянула руку, но учительница это демонстративно игнорировала. В глазах читалось пренебрежение.
Вот она — правда жизни! Если ты знаешь предмет на отлично, далеко не каждый учитель обрадуется этому. Ведь тебя же тогда больше нельзя воспринимать недомерком и болваном, и смотреть на тебя так, как смотрит с высоты своего полета ворона на копошащегося в траве червя. Ты же сразу вровень своему учителю становишься. А это что же значит — его знания имеют придел? Он непосильным трудом добывал диплом, а ты так себе — подчитал, подзубрил — и готово? Фигушки!
Как любила разглагольствовать та же математичка: «Бог знает на пять, я на четыре, ты — лишь бы на три!»
О!
Выходит, математичка за достойное вознаграждение владела священной властью возвести какого-нибудь недоумка в ранги «учителя», а то и целого «Бога»?
Англичанка, видимо, с тем же блаженным усердием внушала себе, что она знает на четыре. Но так уж вышло, что Лера знала на пять. И так уж вышло, что она не собиралась занижать свои знания в угоду чужого самолюбия.
Под конец урока учительница сообщила про очень значимую олимпиаду, в которой примут участие все школы города. Ученик, что представит их школу уже отобран. Главный приз олимпиады по английскому — компьютерное оснащение для школы. Она говорила с возбуждением, как если бы точно знала, что эти компьютеры они уже выиграли.
— Это провал, — мрачно заметила Валерия по-английски. — Самое большее, на что ваш ученик может рассчитывать — это шестое место. Отправьте на олимпиаду меня.
Учительница не смогла проигнорировать ее на этот раз. Часто-часто заморгала перед тем как ответить — тоже по-английски:
— Это самый лучший ученик школы. Старшеклассник.
