Кто придумал этот чертов мир с его двойными стандартами? С бесконечной ложью, грубостью и насилием? С эффектом стадности, превращающим толпу в колесо титана, безжалостно давящего каждого нового праведника.
Валерию не покидало чувство, что она пытается побороть гигантскую махину, гигантский маятник, гигантскую мельницу. Сраный Дон Кихот! Либо сойди с дистанции, либо жернова подхватят тебя и сотрут в пыль.
Но дух, что жил в ней, не умел сходить с дистанции!
Хотелось поговорить с отцом. Да что там, ладно! — упасть ему на грудь и разразиться чистыми детскими слезами. Ах, как она нуждалась в этом! В отрезвляющей, очищающей разрядке. В его мудром спокойном голосе, в ауре защиты и покровительства. Какое счастье иметь такого отца. Если бы он ей не поверил… Лере осталось бы, наверное, только одно — броситься под машину.
Ему достаточно просто быть, даже если он болен и слаб, и не способен стать надувным матрасом между ней и злобным миром. Зато он как целебный подорожник, поразительным образом заживляющий раны.
Вот что такое одиночество, осознала она с внезапной ясностью. Не физически, потому что вокруг всегда топчутся толпы людей. А морально.
В пустыне безлюдно. В толпе — пустыня.
Если среди тысяч людей нет ни одного, у кого на груди ты мог бы выплакаться, чье слово дает надежду, а поступок — веру, — ты среди мертвого песка, дружище!
Вместо отца она натолкнулась на Фому.
Жизнерадостный, цветущий — ходячий фонтан с энергией. Он переловил ее у лестницы.
— Простите, что прерываю связь с космосом! — Громко щелкнул пальцами возле ее головы. — Я тебя зову уже минут пять, пол коридора обернулось, но только не ты. Вообще ты знаешь, по-моему, это такое извращение — оборачиваться на чужое имя!
Лера улыбнулась. Ей приятно было видеть этого клоуна.
— Они оборачиваются, потому что кто-то орет. Я задумалась и не слышала…
— Я уж подумал, ты имя свое забыла. О чем так задуматься можно, разведка?
— Мне сегодня пообещали, что я вылечу из школы.
Парень хохотнул:
— Добро пожаловать в семью! Я уже четыре года вылетаю.
— Тебе то что, лоботряс, у тебя есть твоя «Ласточка». А мне в серьезный ВУЗ поступать надо.
— Ты мне расскажешь потом, что натворила. Я тебя хотел с друзьями познакомить.
Он взял ее за руку и потащил по запруженному коридору. Когда они, наконец остановились, перед ней возникла та самая парочка, что вызвала истерику у Нади на танцах.
Лера переловила взгляд Барановской, что отсканировал ее от макушки до пят, вычисляя недостатки и достоинства соперницы. Для таких как эта, подытожила Лера, все — соперницы, но решила не давать спуску и ответила таким же колючим изучающим взглядом.
— Света, — представил Фома. — А это Глеб.
Лера повернулась к парню, что стоял в шаге от нее и внезапно произошло что-то странное.
Резко, без всяческих предупреждений, в голову ударила горячая волна, как раскаленная лава. В одночасье все поплыло перед глазами и удушающий ком возник в горле.
Складка памяти быстро шевельнулась и оттуда, как двадцать пятый кадр, взметнулась, ослепив ее, страшная картина: молодой красивый мальчик, мечта почти каждой девочки… в луже собственной крови… с раскроенным черепом… посреди беговой дорожки…
Она инстинктивно вырвала руку из ладони Фомы и отступила на шаг. Он смотрел прямо на нее… этот мальчишка… мальчишка, что ездил без шлема!
Валерию залихорадило с такой силой, словно через все тело пропустили электрический ток, и показалось, что содержимое желудка ищет немедленного выхода. Такое потрясение могло лишить ее последних сил, отнять весь разум. Ноги сделались слабыми, начинали подкашиваться.
Она вспомнила!
Господи, вспомнила!
И могла просто не пережить этого. В испуге она развернулась и побежала обратно к лестнице. На улицу! Скорее на улицу!
Лестница показалась просто непроходимой, ей словно нарочно преграждали путь, она толкалась на последнем дыхании, предчувствуя страшную истерику или падение. Под конец она готова была драться, и возможно так и делала, потому что постоянно ощущала под ладонями чьи-то бока и спины, кто-то толкал ее в ответ и тогда, не рассчитав силу, она била по чем приходилось. Исчезните! Исчезните все! Где же этот долгожданный кислород?!!
Но и на улице кислорода не оказалось.
В голове шипел раскаленный пар. Валерия добежала до ближайшей свободной скамьи и, рухнув на нее, попыталась взять себя в руки. Что-то было не так с окружающим. Все исказилось и изменилось до неузнаваемости, как при сильном опьянении или отравлении. Она мелко и часто дышала, не в силах сделать продолжительный ровный вдох. Скамья стала мягкой, начала парить над землей. Лера совершенно точно знала, что ноги ее упираются в землю, но это словно были не ее ноги.
Одежда, напротив, стала очень ощутима, показалась невыносимо тесной. Доносившиеся отовсюду голоса звучали разреженно, цвета потеряли четкость, как если бы весь окружающий ее фон сильно размыли в фотошопе. Только солнце казалось ярким, даже слепящим, резало по глазам.
Проведя ладонью по лицу и шее, Лера изумилась тому, как холодны ее пальцы, как сильно они дрожат. Отупело посмотрела на свою руку.
