— Как раз идеально, я пью без сахара, — кивнула она, поставив чашку рядом на пол.
— И почему я не удивлен? Все не как у людей…
— Я не видела здесь раньше Моррисона, — удивилась Лера. — Ты его прятал, что ли? Это именно то, что нужно!
— Я не все пластинки сюда приношу, знаешь ли.
— Только те, которыми хвастаешься? — Она как ни в чем не бывало подтрунивала над ним, ее голос звучал весело, хоть она и выглядела взъерошено, как будто недавно проснулась. Косу Валерия переплела, но лицо оставалось еще немного опухшим.
Фома поставил пластинку, она попросила его найти «Riders On The Storm».
Запись зашумела раскатами грома и атмосфера гаража мгновенно переменилась, отбросив их куда-то очень далеко.
Это было и прошлое, и настоящее, и будущее. Все и ничего в одночасье.
Словно натянутая пружина, наконец, выстрелила в ее душе. Валерия сладко вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку стула, как наркоман, принимающий свою дозу. Когда песня закончилась, она попросила пустить ее еще раз. А потом еще.
Все таки хорошо, что в этот момент в гараже больше никого не было.
Лера приоткрыла глаза и сквозь призрачную дымку увидела силуэт Фомы. Высокий, юный и такой стильный в своей «косухе». Он стоял напротив, скрестив руки на груди, с поднятой к губам чашкой и внимательно изучал ее.
— Ты знаешь, о чем эта песня? — спросила она.
— Я понимаю то место, где он поет, что девушка должна любить своего парня.
Валерия хрипло засмеялась и процитировала:
— Мы рождены в этом доме, мы брошены в этот мир, как собака без кости, актер, играющий в одиночестве…
Он задумчиво смотрел на нее.
— А что это значит?
— Наверное то, — ответила она отстраненно, — что все мы что-то ищем, думая, что нам выпала особая звезда. А в действительности, мы воюем с собственным одиночеством. И дорога никогда не кончается, и эти поиски никогда ни к чему не приведут… Живи одним мгновением, потому что… — Лера замолчала. — Потому что и этого когда-то не будет…
Песня доиграла и они продолжали какое-то время слушать тишину. Потом Валерия попросила поставить для нее «Whitesnake».
— Не представляю, как можно жить без музыки, — заметила она печально. — Есть люди, которые совсем не слушают музыку. Это душевная инвалидность! Ты можешь книг не читать, не любить спорт, не интересоваться политикой, не иметь хобби. Но не слушать музыку — все равно что не выпускать на волю свою внутреннюю птицу, запереть ее на сто замков, а ключи утопить в океане!
— Я вообще думаю, что эту самую птицу они и топят в океане. А клетку оставляют для себя… Какая отрава, — скривился Фома, допивая чай. — Ты извращенка, если пьешь это без сахара!
— Отрава то, что ты называешь чаем, извини. Даже без сахара не лезет. В следующий раз, когда будешь отправлять отцу список прихотей, впиши туда хороший цейлонский чай, не пожалеешь.
Он изумленно вздохнул:
— Откуда в тебе столько всего, что в одну голову не уместиться?
— Лучше тебе не знать, — ответила она с налетом горечи.
— Почему? Что не так с тобой? Про Марс я уже знаю, что еще?
Валерия сделала вид, что не слышит его расспросов, продолжая копаться в пластинках.
— Тебе непременно следует раздобыть «Joy Division» и «The Cure». Не имею ничего против выдающихся личностей из твоей коллекции, но, боюсь, они не зажгут твою ракету так, чтобы можно было долго и упорно рвать небеса.
— Ты выражаешься как чокнутый поэт!
— Так и есть! Сам посмотри, — она кивнула на стену гаража, где висела на гвозде его белая школьная рубашка. — Кто б еще так сумел? Ею теперь ворон пугать, когда все сопли высохнут.
— В нашем ЦУМе таких еще много, ты если что — обращайся.
Лера затряслась в беззвучном смехе. Здорово, что мальчишка за словом в карман не лез. Для нее это было сейчас лучшим лекарством наравне с музыкой.
— Элис Купер? Неожиданно! Дедушка Мэрилин Мэнсона откопался в твоей коробке…
— Дедушка кого?
— Это я вслух мечтаю, не обращай внимания!
Валерия все азартнее рылась в пластинках, как в коробке с новогодними игрушками, нуждаясь в хорошей психологической разрядке, а посильно это лишь очень, очень хорошей музыке.
— Дэвид Боуи! Ну наконец-то, не одним металлом, значит, кормимся… Ты, кстати знаешь, почему у него глаза разного цвета?
— Читал, что он марсианин. Твой родственник, стало быть.
— Родственник-родственник… Только по глазу он получил тут, на Земле, от лучшего друга. За то, что увел у него девчонку.
— Ну так и поделом.
— Поделом, говоришь? Ну-ну. А про Патти Смит ты когда-нибудь слыхал?
— Это та девчонка?
— Нет, балда… Это певица. Очень крутая тетя в роке… Странно, что до тебя не дошли ее пластинки… Даже Боба Дилана нет, беда какая…
— Дилан есть, — воскликнул Фома. — Только дома.
— Принеси обязательно, давно не слушала…
— Откуда, правда, откуда? — Он не переставал изумленно трясти головой. — Если половина из того, что ты тут бормочешь не выдумка, тогда как ты можешь знать столько музыки?
— Ну… скажем… — Валерия задумалась. — Однажды меня здорово просквозило этим всем. И вот теперь я им болею…
— Я уж не знаю, чем ты там болеешь, но, похоже, это всерьез.
