— Чушь. Темперамент… Почему, думаешь, я поверил, что ты из будущего? Кто такая Валя я знал, но кто такая Лера? Две совершенно разные девочки. Как Эго и Контр-эго. Подобные перемены в человеке если и происходят, то постепенно, много лет. Но когда вся разница вот так сразу, внезапно…
— Да, да, — проворчала Валерия, — является монстр. Но ты же не думаешь, что я могу откатать все назад?
— Нет, сознание как могучее дерево, ему не стать снова молодым побегом… Но изменить можно многое.
— Если бы все было так просто, как на словах, — вздохнула она.
— Что ж, победа редко бывает простой.
— Мне кажется, или у меня глаз дергается?
— Кажется. Тебе нужно отдохнуть. Сегодня я позабочусь про твоего кота, но завтра ты должна сделать это сама.
— Черт, я забыла о нем! Вот уж не было печали…
— Я говорил, — напомнил папа, — он поможет тебе с выработкой терпения.
— Господи, что ж оно так непросто все? — Лера упала лицом в подушку.
— Невозможно создать что-то без жертв, — сказал отец, уходя. — Время и усилия — это неизменная и наименьшая цена, которую мы платим…
Радио молчит. И вообще кажется не происходит никакого шевеления в доме. Вялое утро вторника, или понедельника, или любого другого безотчетного дня, затерянного в старом календаре на гвоздике.
У бойко полыхающего всю неделю небесного прожектора сегодня сели батарейки — ни одному лучику не осталось места для лазейки в просторную хмурую комнату.
Мама поставила сытный затрак на стол, до которого у Леры не созрело охоты этим утром… Оно и понятно! Тут в пору жрать гвозди, запивая смолой, давясь безысходностью и смятением.
Мы марионетки в руках судьбы. Каждому она раздает роли: кто-то становится трусом, а кто-то героем…. У нас у каждого ведущая роль, но сценарий и декорации задает судьба.
Какой бы шанс она нам не сулила, как бы щедра не казалась, но ты ничего не достигнешь без усилий…
Лера размышляла о том, что слишком резко стала взрослой, что нельзя взрослеть так стремительно. Это именно то, что переживали позже ее дети, то, что она не смогла в них увидеть, помочь им остаться детьми, учиться, ошибаться, принимать решения…
Но она сама не училась на своих ошибках. А слепой для слепого — хреновый поводырь!
Проблема взрослых в спешке. Они вынуждены все решать без промедления, независимо от того верно это или нет. Ответственность, мать ее!
Но — некогда витать в эмпиреях. Нужно готовиться к новому дню.
Валерия умылась, почистила зубы, заплела косу и стала одеваться.
В своей комнате родители около получаса что-то обсуждали. Подавив неприятную убежденность, что говорили именно о ней, Лера с деланным равнодушием перебирала книги на полке, пакуя школьную сумку.
Когда родители вышли из спальни в коридор, она обернулась, поглядела на них через открытую дверь и чуть не выпустила сумку из рук.
Мама надела свой новый костюм, тот, что сшила для нее ее талантливая дочь. Волосы красивыми завитками спускались на плечи. Шелковые чулки и небольшой каблук придавали особую стройность ее ногам. Валерия учащенно задышала. Грета Гарбо лучших времен! Ничего общего с затравленным сутулым бухгалтером в бесформенном жакете, с нелепым узлом на затылке. Даже глаза казались ярче и больше, — такие же в точности как у Леры — цвета корицы. Лицо выглядело молодым, румяным.
Отец в парадном костюме майора. У Валерии защекотало под ложечкой. Он не надевал его с тех пор, как ушел в отставку!
Господи, какая красивая пара, подумала она, с трудом удерживая прилив эмоций. Что значит видеть их такими! Молодыми, красивыми!
С силой прикусила губу, думая, что это поможет. Книжные герои всегда поступают так, чтобы совладать с чувствами. Фигня! Не работает. Нос становится мокрым.
Возможно отец успел понять это, расколол напряжение:
— Ты готова?
Она кивнула.
— Тогда пошли.
Машину он заводил редко. Не возникало необходимости. Мама предпочитала ездить на работу автобусом — так экономичнее. Валерия даже забыла, что у них есть новенькая красная «Лада». Это, само собой, не «Бентли», не «Мерседес» и даже не «Тойота», но все таки это машина. Как можно иметь машину и не пользоваться ею?
Она ничего не спрашивала, доверившись отцу, но все выглядело так, словно их пригласили на банкет, а не на воспитательный час к директору школы.
Чувство, что ее перемололи беспощадные жернова все еще не покидало, страх перед будущими испытаниями лишал амбиций. Но в тоже время — что-то дикое, жгучее рвалось из скважин души, наполняя решимостью идти вперед во что бы то ни стало.
Как будто они участвовали в кино. Вот въезжает в кадр машина, вот они выходят, вот идут — почти торжественно: отставной майор в мундире, Грета Гарбо, и девушка невысокого роста, резиновыми шагами плетущаяся рядом — коса на плече, веснушки на носу, щеки розовые. Жарко.
В школе — прохладно. Но воздух спертый. Лера потрогала воротник — блузка расстегнута на две пуговицы.
Она провела родителей к кабинету директора, и когда собиралась войти, папа повернулся и сказал:
— Ступай на урок.
— Но…
