Я стояла, сжимая в руках бинокль, не в силах что-то решить. Хотя… Наверное, ведьмовская сила уже давно решила за меня, желание я озвучила, оставалось только ждать.
– Пойдем, – Вышинский обнял меня за плечи, разворачивая к себе. – Тебе нужно поспать. Если завтра ничего не произойдет, сделаем еще одну вылазку.
Смутно, но он понимал специфику моей силы. Видел же, как это происходило с яблоком.
Мы отправились назад, и когда подошли к моей палатке, на горизонте уже вставало солнце.
– Поспи, у тебя есть несколько часов, – Вышинский одной рукой откинул полог, а другую положил мне на талию, мягко подталкивая в спину, – позже я пришлю завтрак.
«Что-то слишком уж вы стали добрым, даже не похоже на вас, налорд, – подумала я, ложась на узкую походную кровать. Кожа в том месте, где он до меня дотрагивался, горела. – Ну да, конечно, сейчас я одна могу противостоять многотысячной армии, на меня одна надежда, меня нужно холить и лелеять». С такими мрачными мыслями я и уплыла в сон. Только для того, чтобы вскоре очнуться от истошных криков.
– Вода прибывает! Скорее убирайте телеги! Всем назад!
Я испуганно подпрыгнула с постели. Натянула верхнюю одежду и выскочила наружу. Ботинки сразу же погрузились в жидкую грязь почти по щиколотку. Я схватила за рукав пробегающего мимо солдата.
– Что происходит?
– Вам срочно нужно уходить как можно дальше от берега реки, госпожа, – крикнул он, не останавливаясь, – наводнение. Орлушка вышла из берегов.
Я виновата? Скорее всего. Реки не выходят из берегов осенью просто так. Весной и то не все. Вопреки совету солдата я двинулась по прямой через лагерь к воде, уворачиваясь от проезжающих телег, лошадей, бегущих военных. Очень уж хотелось посмотреть на то, что сотворила ведьмовская сила. Не успев пройти и двух десятков шагов, встретила Вышинского, по-видимому, направляющегося ко мне. Лицо было мрачным.
– Тебе не нужно это видеть, – он крепко схватил меня под локоть, останавливая.
– Я должна, – процедила сквозь зубы.
Если не увижу сейчас, то буду постоянно представлять, что же произошло, а это еще хуже. Жених странно скривился и, не отпуская мою руку, повел вперед. Хорошо хоть, что не стал беспокоиться о том, что нас затопит, понимает, что ведьма этого не допустит.
Что бы я ни ожидала, увиденное поразило меня до глубины души. Впереди разлилось настоящее море. Вся долина до самого горизонта была затоплена водой, торчали только верхушки самых высоких деревьев. Нам повезло, наш берег был выше. Я стояла на утесе, вчера он нависал над рекой на высоте роста двух человек, сейчас же волны лизали подошвы моих ботинок.
Я присмотрелась. Темная грязная вода была вся усеяна какими-то мелкими черными точками. Что это? Через мгновенье до меня дошло – это головы тысяч людей.
Северная армия вся ушла под воду – палатки, пушки, телеги с оружием и припасами. Солдаты, цепляясь за баулы, куски бревен, самодельные плоты из разных предметов, кое-как держались на воде. Те, кто умел плавать, плыли на север, в сторону леса, до него было несколько миль. Лошади, впряженные в телеги, скорее всего, погибли, но я не просила за животных, я просила за людей. И большинство из них спаслось. Но от обеспечения армии, увы, ничего не осталось – все оказалось на дне.
– Что-то уже известно? Как случилось наводнение? – глухо поинтересовалась я.
– Прорвало дамбу на границе с Рантадом, ночью в горах произошло землетрясение, – ответил Вышинский. – Наш дипломат в Рантаде телеграфировал утром, но вода пришла раньше.
Я зябко передернула плечами. Значит, так решила моя сила.
– Дело сделано? – я с трудом оторвала взгляд от барахтающихся людей и обернулась к жениху. – Мы можем ехать домой?
Вышинский долго и внимательно всматривался в мои глаза. Что он пытался там рассмотреть? Страшится меня, моей силы? Наверное, он уже и не рад, что согласился на брак со мной. Я же смертоносный ураган, губительный и беспощадный, рядом с которым ему придется жить всю жизнь. Иногда я и сама себя боялась.
Удивительно, но он вдруг взял мою руку и прижал к губам. От неожиданности я растерялась и непроизвольно дернула ладонь, вырывая. Жених криво улыбнулся и произнес:
– После завтрака выезжаем.
Обратно мы ехали гораздо медленнее, останавливаясь в тавернах на всю ночь и утро. Спешить было некуда. Вышинский смиренно ждал, когда я высплюсь, наплескаюсь в ванне, позавтракаю, не торопя ни взглядом, ни словом. Он сильно переменился, стал относиться ко мне мягче, заботливее. Я чувствовала его внимательный взгляд везде – в карете, за столом в таверне, на дороге, когда мы останавливались размять ноги. Он присматривался ко мне со странным жадным интересом, от которого становилось неуютно.
Расстояние, которое мы преодолели от Выгреба до Орлушки, заняло два дня, сейчас же мы потратили на дорогу почти четыре.
– Свадьбу устроим в родовом поместье, – произнес Вышинский за завтраком. Мы остановились на ночевку на окраине бывшей столицы. Я подняла мрачный взгляд на жениха. – Все равно нужно познакомить тебя с отцом, да и королева настаивала на том, чтобы мы вернулись в столицу супругами.
