В последнем трактире, где мы остановились на ночлег, Вышинский после ужина постучал ко мне в комнату. Я уже успела разуться, расплести косу и даже расстегнуть жакет. Хорошо хоть, под ним была нижняя рубашка. Но почему-то полуобнаженная грудь не привлекала наследного лорда. Больше всего его привлекали мои голые ступни. Он уставился на них, словно увидел что-то несусветное. Я растерянно запахнулась, обняла себя руками и уселась на кровать, не зная, куда деть ноги. Опять надевать ботинки не хотелось, тем более что в комнате на полу лежал толстый шерстяной ковер. Жених сел в кресло напротив.
Некоторое время он напряженно молчал, смотря куда-то вниз. Потом с усилием поднял голову и произнес хрипловато:
– Ты уже придумала, как будешь прекращать войну?
Я беспомощно пожала плечами – ответа не было. Волнение сказалось или что другое, но я даже не обратила внимания, что Вышинский перешел на «ты».
– По официальной версии, я везу генералу секретный пакет с приказом от королевы. Никто не должен узнать о том, что ты ведьма, – взгляд наследного лорда постоянно скатывался к моим ступням. Что интересного он там увидел?
– Хорошо, – выдавила я из себя, поджимая пальцы и пытаясь засунуть ноги под кровать.
– Я отдам конверт и устные распоряжения, а ночью мы проберемся ближе к берегу, – Вышинский нервно провел ладонью по волосам, словно в забытьи, растрепывая и так не идеальную прическу. А ведь он волнуется еще больше меня. – Надеюсь, ты все-таки что-нибудь придумаешь завтра.
– И я надеюсь, – впервые мы не ссорились. Обстоятельства были слишком серьезными и грустными, чтобы спорить еще и по этому поводу. Я действительно не знала, как поступить. Умом понимала, что война – грязное дело, что северяне первыми напали на нас и не щадят никого, идя к своей цели. Понимала, что без жертв не обойтись, но все-таки взмолилась Двуликому, после того как жених покинул мою комнату.
– Пожалуйста, помоги сделать так, чтобы погибло как можно меньше народу! – шептала я страстно. – Чтобы война прекратилась без особых потерь, чтобы северяне сами повернули назад и ушли с нашей территории.
Я молилась до утра, вкладывая в слова всю свою силу и желание. Кто бы знал, как я не хочу быть убийцей! Наверное, только один Вышинский меня понимал. По крайней мере, его глаза, когда он уходил, говорили о сочувствии. Но долг превыше всего. Ведь так?
Королеве плевать на мои терзания. Может быть, если бы я была более взрослой или умной, я бы нашла другой способ или вообще не согласилась на уговоры Ее Величества. Но война уже случилась, и теперь придется как-то извернуться, чтобы после не погрязнуть в самобичевании.
Меня представили как невесту главного дознавателя. Я прощебетала генералу, что страстно хотела развеяться от столичной скуки и посмотреть на бравых воинов, защищающих наше королевство. Сама понимала, как глупо и по-детски это звучит. Взгляды офицеров в мою сторону были соответствующими. Наверное, они даже пожалели Вышинского. Дурочка-жена – что может быть хуже? Зато никто не заподозрит в очаровательной глупышке ведьму.
Весь день внутри дрожала натянутая струна. Жених отправился обсудить с командующим приказ, меня же разместили в маленькой походной палатке, подальше от боевых действий.
Я поужинала пересоленной кашей с кусочками вяленого мяса и принялась ждать жениха, ходя из угла в угол. Два шага вперед, два назад. Где-то далеко громыхали выстрелы, берег обстреливали, но как-то вяло, и с нашей, и с той стороны. Вражеской армией командовал муж принцессы Анны. Но родственником Минелаю он не был, так как от династии Гайовы в королевстве реально никого не осталось – наследный принц носил только его имя, по крови он был Вышинским. Наверное, Анна подозревала об этом, так как в своих письмах, найденных у министра финансов, принцесса писала, что ее более не сдерживают родственные узы и, когда она захватит королевство, род Гайовы вернется на трон.
Перевалило за полночь, когда Вышинский скользнул под полог палатки и кивнул на выход.
– Пора, – прошептал он. Я встала со стула, нервно сжимая руки. Помогло бы успокоительное, жаль, не взяла с собой нужные травы.
Идти пришлось долго. Палатка стояла на окраине, и нам надо было обходить лагерь по большой дуге. Мы шли несколько часов и сильно отклонились на запад. Наконец впереди показалась темная широкая лента реки. Вдалеке справа горела огромная россыпь огней – вражеский лагерь. Он занимал всю долину, наш выглядел гораздо мельче. Вышинский протянул мне бинокль, и я увидела северную армию перед собой на расстоянии вытянутой руки.
Столько людей! Тысячи и тысячи.
«Возвращайтесь домой, – мысленно умоляла я, – прошу вас. Я не хочу вас убивать, но мне нужно прекратить войну». Я смотрела на снующих вдоль палаток военных. Многие бодрствовали, другие спали прямо на земле. Десятки пушек стояли вдоль берега. Периодически к ним подходили люди, после пушки вспыхивали, и смертоносные ядра летели на нашу сторону.
