В гостиной горели свечи, на столике стояла бутылка вина и фрукты. Хорошо, что платье не предполагало корсета, было сшито из мягкой струящейся ткани, не сковывающей движений. Но я все равно отошла в гардеробную переодеться. Вдруг это платье, а я догадывалась, что оно осталось от покойной свекрови, дорого как память и отойдет по наследству следующей невесте в роду Вышинских?
– Так что произошло с вашим отцом? – усевшись в кресло и взяв в руки наполненный бокал, я приготовилась слушать. Пока я отсутствовала, муж расстегнул сюртук, разлил вино и нарезал яблоки дольками.
– Эта история начинается не с отца, а с прадеда, – начал говорить он, рассеянно блуждая взглядом по моему телу, в глазах не было похоти, ее я хорошо выучила, когда работала в тавернах по пути в Корнол. Вышинский скорее любовался мной. – Отец застал его живым и рассказывал, что тот был не слишком порядочным человеком. У него было четыре жены, которых он похоронил одну за другой, и множество любовниц. Одна из отвергнутых женщин оказалась ведьмой и прокляла наш род.
– В чем суть проклятия? – поинтересовалась я скептически.
– Дословно – ни один из Вышинских не будет счастлив в браке. Жены будут ненавидеть мужей, а мужья жен.
Я хмыкнула и качнула головой.
– И что, работает?
– Да, – ответил муж, – с прадедом все было ясно еще тогда. Дед тоже женился три раза, последняя его жена была на сорок лет его моложе и через год после свадьбы сбежала с любовником, оставив пронизанное ненавистью письмо. До сих пор от нее нет никаких сведений, хотя их долго искали. Мой отец…
Вышинский надолго замолчал. Я не торопила, отец и мать все же гораздо ближе, чем дедушки и прадедушки, и рана еще кровоточит.
– Они очень сильно любили друг друга, – муж поднял взгляд, и мой скептический настрой пропал, словно и не было, – в глазах застыла боль. – Я точно знаю, что бы ни говорили при дворе. Мать умерла, когда мне было десять, я был почти взрослым и помню все… – голос наследного лорда дрогнул. – Отец постоянно целовал и обнимал маму, дарил ей подарки, носил на руках даже по дому. Вместе они смеялись, шутили, брали меня на пикники и поездки в город, когда я был маленьким. Я видел их любовь, она была настоящей.
Вышинский отвернулся и уставился в темное окно, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха.
– Мама рассказывала мне сказки на ночь, – грустно улыбнулся Вышинский, и у меня мурашки побежали по коже от его хриплого проникновенного голоса, – и сказки были про любовь. Их встреча была предопределена. Они влюбились друг в друга с первого взгляда и поженились даже быстрее нас, не в силах терпеть обязательный год помолвки.
– И что же произошло?
Мужчина взял бутылку, плеснул еще вина в бокалы и залпом выпил свой.
– Я не знаю, – сипло произнес он, – только вдруг после очередного королевского бала чета Вышинских приехала раздельно. Сначала мама, а через несколько часов отец. Я слышал, как они ссорились. Громко, зло, и с каждым днем все чаще и чаще. Мама обвиняла отца в том, что он отдаляется от нее, что все свое внимание отдает королеве, что во дворце бывает чаще, чем в родовом замке… А через год у королевы родился сын, и мама как-то узнала по секрету от фрейлин королевы, что мальчик был от отца.
Вышинский замолчал надолго. Я успела допить вино, съесть половину яблок и гроздь винограда. В общем и целом я понимала, что произошло. Это муж не знал о бабушке-ведьме нынешней королевы, я же догадывалась, что Ванде понравился молодой лорд, тот не обращал на нее внимания, так как любил жену. Ванда в своей капризной манере потребовала от Марфы, чтобы мужчина упал к ее ногам. Вышинский полюбил, но больной, ненастоящей любовью. Увы – все желания, которые связаны с чувствами, выходят боком. Осталось только послушать, как закончилось это самое ведьмовское желание. Видимо, плохо, так как результат его я видела сегодня в инвалидном кресле.
– Мама становилась все более странной, она приходила ко мне в комнату, жаловалась на отца, который почти перестал появляться дома… – голос Вышинского стал суше и бесцветнее. – Она говорила, что ненавидит его, что жестоко отомстит за предательство, что он пожалеет… Я был юным и не понимал многого из ее слов. А однажды рано утром меня разбудил гувернер. Он рассказал, что мама выбросилась с балкона и разбилась о плиты двора насмерть. Отец пытался ее спасти, но тоже упал и сильно покалечился.
Я зябко поежилась, кожа покрылась мурашками. Да, ничем хорошим подобные желания не заканчиваются. Ванда, капризный ребенок, пожелав любви, мимоходом разрушила три жизни. Хотя… она ведь стала королевой через множество трупов и совершенно не раскаивается в содеянном.
– Отец никогда не рассказывал, что произошло на самом деле, – продолжал наследный лорд, – но я догадывался, ведь слышал полубезумный шепот матери, когда она приходила ночью. Скорее всего, мама, подождав прихода отца, позвала его на балкон или поговорить, или припугнуть, что сбросится вниз. Но она не желала падать одна, она хотела утащить отца за собой. И ей это удалось.
