Глия смерила ветряка уничижительным взором и зашагала к рощице – искать Къельта.
– Быстро! – шепнул Нтай. – Накладываем сами, не то повариха всех обслужит, а поскольку я и ты попали в фавор, тошнотный порошок нам обеспечен…
Нтай и Эрсиль бросились к мешкам за мисками, чуть не боднулись лбами, и, громыхая посудой, нагребли себе перловки. Ветряк сыпанул в тарелки какой-то измельченной травы – «Для безопасности и пользы желудка», – а затем уже дозволил пробовать.
– Ужасно некрасиво начинать без товарищей! – надулась Глия, держа Къельта под руку.
Эрсиль поспешно отвернулась и закидала чувство душевной пустоты кашей.
Отужинав, Къельт назначил Нтая и Эрсиль караульными до середины ночи. По-видимому, затеял он это во избежание ссор, а не для того, чтобы побыть наедине с Глиэной.
В туманной мгле шептались сосны. Изредка над их кронами и над клоками туч всплывала мутная луна, заливая потускневшим серебром макушки древнего кряжа. Землю усеяла роса, промозглый воздух отнимал накопленное тепло.
– Вслушайся, – хохотнул Нтай, качнув головой.
– Къельт, я замерзла, – доносились из-под навеса стенания Глиэны. – Придвинься поближе, не то меня просквозит…
Эрсиль поежилась. Ресницы дрогнули, пряча заблестевшие глаза. И план мести с жадным урчанием выполз из мрачных закоулков ее разума.
Обсудив задумку с ветряком, Эрсиль решила отсрочить кару на сутки. Дабы заранее не трепетать в предвкушении, она вынула из котомки нужденник, щелкнула крышкой и взглянула на медную стрелку.
– Что это? Дай, дай посмотреть! – воскликнул Нтай.
Когда нужденник очутился у него, стрелка заходила ходуном.
– Получается, тебе ничего не нужно, – отнимая зачарованную вещицу, подытожила Эрсиль.
Нтай нахохлился и заявил:
– А тебе, получается, нужен Къельт. Точно на шалаш указывает.
– М-м, не уверена. Может, любодейка?
Они дружно ухмыльнулись и провели свое дежурство, играя в зачеркивание палочек угольком на бревне и болтая о всякой всячине.
– Поднимайся, лежебока, зовет нас дальняя дорога! – Ветряк ущипнул Эрсиль за коленку и сию секунду исчез, не дожидаясь возмездия.
Эрсиль поворчала, вылезла из шалаша и, потягиваясь до хруста в суставах, поковыляла умываться. На деревьях пересвистывались горихвостки-чернушки, собираясь лететь на юг. Утренний ветер пах дождем и хвоей. Возле лагеря звенел ручеек, пробиваясь между позеленелыми камнями, искрящимися от влаги, вздыбленными корнями и кустиками желтой горечавки. (Кустики слегка поредели после того, как Нтай позаимствовал пару-тройку лекарственных стебельков «для надобностей отряда». )
Проснулась Эрсиль позже всех и, возвратившись к угасшему костру, обнаружила, что котелок сверкает чистотой.
– Ой, а ты не позавтракала?! – обернулась Глиэна, седлавшая свою кобылу. – Угостить тебя печеньицем моего приготовления?
– Нет, спасибо, я не голодна. – Эрсиль еле-еле подавила желание огреть Глиэну войлочным потником Тенька, подсыхающим на распорке.
Седьмое октября – день, когда все приличные онсельвальтцы гуляли на Празднике Урожая, – изматывал Эрсиль томительной серостью и зябкой вуалью мороси. Северный тракт нырял в ущелья, карабкался в гору, шел под изволок. Резко похолодало. Эрсиль куталась в затасканный плащ, неодобрительно косилась на бодрую, свеженькую Глиэну и тешила себя мыслями о скором осуществлении плана «Прищучь вредину и возрадуйся». Нтай тоже заметно скис, особенно после осознания суровой истины – очернять Глию в сотый раз совсем не так весело, как в первый. Къельт отмалчивался и даже не вникал в мелодичный щебет Глиэны.
Они миновали крохотное встречное селение и, преодолев около тридцати миль, заночевали в потайной пещере. Извне на грубой поверхности скалы темнела лишь вертикальная трещина. Но если подступить вплотную, с юга, отворялся узкий лаз в просторный обжитой зальчик. Опытные путешественники частенько использовали его: здесь имелся очаг, над ним – жестяной дымоотвод раструбом, в глубине – поленница и кадушка с водой.
Лошадей стреножили за бугром, заслонявшим от проезжего люда продолговатую травянистую впадину. Нтай разжег огонь, все торопливо перекусили и разбрелись по углам.
Караулили по одному. Настоял на этом ветряк – заговорил Къельта до полусмерти, так что тот согласился с товарищем и занял охранный пост.
– Фух, я уж хотел тяпнуть нашего командира чурбачком, – пропыхтел Нтай, укладываясь слева от Эрсиль. – Упрямый, что твой осел! Нам бы теперь не захрапеть до Глийкиной смены.
Словно почуяв их враждебные намерения, Глиэна застыла в проеме и требовательно спросила:
– Вы обо мне сплетничаете?
– Вот делать нам больше нечего, – оскорбился Нтай, – только всяких злокозючин вниманием баловать!
Глия, поцокав языком, обосновалась у стены и сердечно посоветовала:
– Эрти, дорогуша, выспись хорошенько, а то у тебя круги под глазами.
– Зато тебе не до сна будет, – процедила Эрсиль и заслужила болезненный тычок от ветряка за свою несдержанность.
По счастью, Глию не интересовала их возня, и через пять минут она мирно засопела.
