Одежда быстро высохла от костра, и они вернулись на берег, оценить масштаб улова. Только сейчас заметив количество выловленной рыбехи, Женька удивленно присвистнул: — Ну вот, а ты говорил «купаться». Они стали исследовать валяющуюся рыбу квалифицируя ее по собственному наитию.
— Это, наверное, толстолобик. Видишь, какой у нее огромный лоб. Как у Сократа.
— Да, похоже на то. А это ершик. Таким только унитазы чистить.
— Точно, — хохотнул Женька. — Даже есть такого стремно. А вот это ты щуку поймал.
— Какая же это щука? Это акула. Смотри, какая пасть, какие зубы.
— Откуда у акулы чешуя. Это я чуть акулу не поймал. А это щука, точно тебе говорю.
— Это специальная речная акула — чешуйчатая. У твоей тоже чешуя была.
— Не было. — Было. — Не было. — Было. — Не было. — Было.
— Погоди-ка, — вдруг посерьезнел Женька. — Что-то тут не так. Чего-то не хватает.
— Чего? — заинтересовался Андрей, которого больше волновало и даже тревожило очень серьезное выражение лица друга, почти никогда не посещавшее его. Случилось что-то действительно значительное.
— Где моя золотая рыбка?
— Ты поймал золотую рыбку? — не поверил Андрей.
— Да, поймал. Желтая такая, сверкающая.
— Может быть, она в воду соскользнула? Или ее кто-то утащил?
— Может быть, — лицо Жени стало серьезным как никогда, глаза превратились в узенькие щелочки. — А может, кто-то придумывает слишком много версий, чтобы отвести от себя подозрения?
— Что? О чем ты? Да я бы никогда, — Андрея бросило в дрожь. Лучший друг подозревает его в воровстве.
— Ты тут остался один, когда я полез на корягу, и воспользовался моим отсутствием, — Евгений был непреклонен. — Давай, выворачивай карманы. Хотя нет. Ты ее, наверно, съел. А ну открой рот. — Андрей непонимающе подчинился. Тут же Женька резво вытащил из-за спины руку, с торчащим в ней одуванчиком, и со всей силы дунул на этот шарик. Крохотные белые зонтики, покинув материнский цветок, атаковали единственную уязвимость большого органического существа. Проникнув в рот, они налипли на влажную поверхность.
— Ах ты, зараза! — завопил, откашливаясь, Андрей, и кинулся на Женьку. Женька весело засмеялся и ринулся наутек, напевая обидную считалку:
— Обманули дурака на четыре кулака, а на пятый кулак вышел сам дурак! — Он бежал зигзагами между деревьев, уклоняясь от жаждавшего дать ему взбучку Андрея. Наконец Андрей удачно кинулся наперерез Женьке и повалил его на землю. Мальчишки стали бороться, весело хохоча. Каждый старался взять вверх над противником, оказавшись буквально сверху. Снизу было тяжело дышать, поэтому оказавшись внизу надо было сразу нейтрализовать хватку оппонента, выкрутиться и положить уже того на лопатки. Борьба была интересной, но отнимала много сил, и вот они уже лежали рядом на спине, тяжело переводя дыхание. Андрей уже не злился на Женьку, какие могут быть обиды после такого?
— А здорово я обвел тебя вокруг пальца, — еще не отдышавшись, заговорил Женька. — Видел бы ты свое лицо. Развел как первоклашку.
— Я подыграл, — слабо возразил Андрей. — Ты же проиграл в ловле рыбы. И в речку упал. Вот я и поддался на твою игру.
— Я знаю, знаю, — Женька сделал вид, что поверил. — Пора нам перекусить. Со всеми этими приключениями я проголодался как черт.
— Я тоже. Кажется, у меня пупок к спине прирос.
Почистив рыбу и положив ее в горячую золу еще не остывшего костра, мальчишки стали ждать готовности блюда, вдыхая аппетитный аромат, смешанный с запахом дыма. Они провели весь день на речке в лесу, забыв обо всех своих мальчишеских заботах. Весь день в раю, посвященный солнцу, воде, воздуху, природе и дружбе. Сегодня в интернате весь день были занятия, посвященные их нынешнему и будущему положению в обществе, правилам субординации и прочее, прочее, прочее. Скукота! Ох, и влетит же им по возвращении. Неделю будут на животе спать. Но уплетая за обе щеки вкуснейшую рыбу, они понимали: оно того стоило.
Рыба, приготовленная в золе, не похожа ни на что на свете. Такого насыщенного вкуса, пропитанного самой природой, не получишь ни на одной самой современной кухне. Желудок одобрительно урчал, даже не представляя, через какое блаженство пробирается язык. Андрей поймал рыбу на пару килограммов и теперь уплетал ее за обе щеки.
— Интересно, что это за рыбу я поймал? Может, толстолобика?
— Для толстолобика маловат, да и обитает он на глубине, а не у берега. И глаза у него пониже, и лоб побольше. Это может быть карась. Или карп. Или плотва.
— Или с десяток других карповых. Не быть мне ихтиологом.
— А какая разница? Главное, что она вкусная. Остальное не имеет значения.