— Неправда! Там должно быть… — Дэвид замолчал и задумался, глядя на панель управления. Начавшаяся истерика, неожиданно закончилась. Напрягшаяся было Катрина успокоилась и расслабилась. Но это было затишье перед бурей. Дэвид неожиданно кинулся к монитору, беспорядочно нажимая на клавиши и выкрикивая что-то нечленораздельное. Катрина застыла от неожиданности, а Ламберт мгновенно сориентировался, схватил Дэвида и с трудом оттащил от пульта. Освещение в комнате управления стало мигающее красным. Неприятно запищало тревожное оповещение. Показатели взбесились, то выходя за границу нормы, то возвращаясь обратно. Пространство исказилось. Гравитация, и без того слабая, казалось совсем исчезла. Дзета-ритм нулевого члена исчез, прямая линия тревожно запищала, знаменуя скорую кончину. Дэвид все еще рвался к пульту.
— Не подпускай его! — нервно крикнула Катрина Ламберту, лихорадочно набирая команды на клавиатуре. Показатели уверенно падали, сердце же наоборот ускоряло обороты, готовое вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки. Зрение, слух, вкус, осязание, обоняние ушли в ноль. Сердце, достигнув максимума, внезапно остановилось. Катрина билась над панелью, но у нее ничего не получалось. Все обнулилось. Еще одна смерть на этой проклятой станции. Показатели, хаотично бившиеся до этого, теперь застыли на минимуме. Катрина все еще пыталась привести их в чувство, но они не обращали на нее никакого внимания. И вот, когда она совсем опустила руки, индикатор, отвечающий за осязание, дрогнул и пополз вверх. Катрина не поняла, какие ее действия помогли, но сам факт роста пусть и одного показателя придавал сил и уверенности. Новые команды стали вписываться в командную строку. Включился слух. «Этот молодой человек… парейдоличиские атавизмы высвобождают энергетические… этим занимались первые десять добровольцев… оставшееся время воспринимается более пролонгировано», — незнакомый голос уверенно зазвучал у всех в голове. Похоже, что нулевой член делится слуховыми галлюцинациями. Катрина не была уверена, что такое возможно, но и опыта реанимации нулевого члена у нее не было. Она продолжила набирать команды, следя за показателями. Слух упал, но зато вкус поднялся, и почти сразу за ним зрение. Вернулось чувство равновесия. Слух и осязание, термоцепция и ноцицепция. Все чувства постепенно приходили в норму. Красный мигающий свет сменился белым, сирена стихла. Дэвид все еще пытался вырваться из железной хватки Ламберта. Он рычал, бессмысленно извиваясь.
— Будьте вы прокляты! Это была ваша самая большая ошибка! Вы попали под его влияние! Он вами управляет! Это вы всех убили. Отпусти! Отпусти! — неожиданно человек извернулся всем телом и укусил Ламберта за руку, который от неожиданности ослабил хватку, чем и воспользовался Дэвид. Он выбрался из объятий Ламберта и, пока тот не опомнился, пустился наутек. Ламберт попытался догнать его, но из-за своих габаритов он оказался недостаточно проворен.
— Совсем с ума сошел, — сказал он обескуражено, глядя на Катрину. — И что на него нашло? Как бы он не вернулся сюда и не сломал все.
— Да я и себя не чувствую в безопасности. Ты слышал, что он говорил? — Он считает нас причастными к убийствам. А исходя из его состояния, он вполне может нас прикончить в целях самообороны.
— Да. Нужно с этим что-то сделать. Как-то его зафиксировать, чтобы он не причинил вреда ни нам, ни себе. Но сначала его нужно обнаружить. Куда он мог пойти?
— В центр управления?
— Да. Точно. Это его вотчина. Неизвестно, что он может там накрутить. Поспешим.
Ламберт и Катрина покинули комнату контроля и поднялись наверх. Пройдя шлюз, они направились к своей цели. Впрочем, в центре управления никого не было. Только часть схемы станции моргала красным. Это были помещения хранилища.
— Что он делает с моими роботами? — воинственно прорычал Ламберт, увидев схему. — Пусть только попробует кого-нибудь сломать — я за себя не отвечаю.