Без солнечного света, освещаемые лишь коптящими факелами, люди вгрызались в пещеру, добывая для себя ресурсы. Они нападали на пещеру, долбили, уничтожали ее, но она от этого становилась только больше. Больше и беззащитнее. Когда люди выдолбят всю пещеру, она станет большой, как весь мир, но тут же исчезнет, растворившись в нем. Пока до этого было далеко и люди, подгоняемые другими людьми, лишь неглубоко проникали в суть пещеры. Они атаковали стены пещеры, а она, хоть и защищала их, тоже не оставалась в долгу. Каменная пыль, затхлый воздух и отсутствие витаминов света усложняли и укорачивали и без того непростую жизнь рабов и их надсмотрщиков. Мимо Андрея проволокли человека неопределенного возраста, не подающего признаков жизни. Ему могло быть как шестьдесят, так и двадцать лет. Никто, кроме Андрея не обратил на это внимания. Такие события были привычными для всех, кто тут находился больше нескольких дней. Человек очень выносливое животное, и только оно знает, как измотать человека до смерти, и только оно делает это с нескрываемым удовольствием, и только оно может прекратить бессмысленный круговорот страданий. Потекли неразличимые друг от друга дни. Андрей долбил стену киркой, не зная, что и зачем он делает. Тупой изматывающий труд странно действовал на психику. Это очень сильно отличалось от его предыдущей работы, той, что была в прошлой жизни. День за днем однообразное повторение одних и тех же действий высасывало жажду жизни и свободы. Он все еще пытался разговорить своих соседей в едальне и в камерах, но никто не отвечал ему взаимностью, и он продолжал делать эти попытки все реже и реже. Даже единственный верный собеседник — внутренний голос — почти не посещал его, общее настроение уныния рушило привычки и меняло характер в пассивную сторону. Его уже не впечатляли переносимые волоком трупы коллег, закончившихся на работе, и он ловил себя на мысли, что скоро так же проволокут и его. Но самое страшное, что он ожидал этого не с ужасом. И даже не безразлично. Нет. Он ожидал этот день со слабой надеждой. Надеждой на окончание бессмысленного существования. В конце концов, он задумался, что процедура не была бы таким уж плохим выходом. По крайней мере, все закончилось бы быстро. Бывает участь страшнее смерти. А пока оставалось только долбить камень и ждать конца, долбить и ждать.
В один из бесконечных дней (хотя в пещере чувство времени притуплялось, а день был неотличим от ночи) в соседнюю камеру поселили нового постояльца. Его состояние не внушало оптимизма. Когда-то он был здоров и силен. Стальные мышцы, управляющие огромным скелетом, поблекли и иссохли. Он лежал на животе, и на спине были видны следы плети, навсегда изуродовавшей некогда здоровую кожу. Он получил столько ударов, что другой на его месте уже умер, но природная выносливость дала ему жизнь, продлив страдания еще на неопределенное время. Он лежал, стоически перенося боль и не издавая звуков. Первое время его даже не гоняли на работу — даже эти дикари понимали, что ему надо восстановиться после перенесенных пыток. Когда он оправился, то стал работать наравне со всеми, тенью следую из камер в шахту и обратно.
— Эй. Эй! Парень! — негромкий голос разбудил Андрея от дневного сна. Было так непривычно, что кто-то с ним все-таки заговорил, что он не сразу поверил в реальность происходящего. — Эй! Проснись! — к нему обращался сосед с изуродованной спиной. — Я слышал, как ты разговаривал во сне. Ты говорил про Гарград.
— Я разговариваю во сне? — это было сюрпризом для Андрея. Но еще большим сюрпризом стал сам разговор. — Почему ты заговорил со мной? Я столько раз пытался наладить контакт с другими людьми, но никто не отзывался.
— Скажи сначала, что тебя связывает с городом?
— Я сбежал оттуда много дней тому назад.
— Не так уж много, раз не потерял еще способность говорить. Ах, да. Я не представился. Меня зовут Антон, и я тоже сбежал из города.
— Андрей, — представился Андрей. — Не думал, что кто-то сбегал из города. Я ничего об этом не слышал.
— Конечно, им не с руки признаваться, что кто-то может покинуть лучшее место на земле. В городе даже не знают про эту пещеру. Как минимум большинство жителей не знает. Каждое место по своему охраняет свой статус-кво. В Гарграде замалчивают, в Эдеме рассказывают небылицы о городе. Уверен, что есть и другие места, в которых справляются с задачей как-то иначе. Нельзя никому верить.
— Значит, тот старик был прав. Он говорил про тебя, а я не поверил.
— Ты про того, который ворует души?
— Про него самого. А зачем ему души?
— Здесь верят, правда не все, что укравший душу ворует вместе с ней и жизнь — он отнимает года у жертвы и прибавляет себе. Поэтому здесь неохотно говорят свои имена.
— А как ты сбежал? И почему? Давно это произошло? — Андрей испытывал прилив сил, наконец-то найдя собеседника, и старался утолить свою жажду общения, выплескивая на него поток вопросов. Собеседнику это тоже нравилось. Этот душ смывал с тела и из души отчаяние и моральную усталость.
