Первым делом он взял в руки метлу и принялся подметать ею остов, который, честно говоря, не создавал впечатление незаконченного объекта, а выглядел как полноценный рабочий трамплин, просто слегка пыльный. Закончив с сухой уборкой, Иосиф полил жидкостью из бутыли только что подметенную поверхность. Позволив ей высохнуть, он принялся орудовать малярной лентой, выкладывая ею геометрические узоры. Покончив с лентой, он схватился за два цилиндра и снял с них верхнюю часть. Это оказались пульверизаторы, разбрызгивающие краску. Иосиф продолжил собирать ПРИспособление, смело поливая разноцветными струями поверхность трамплина. Покончив с этим, он схватил ленту и одним движением оторвал ее. Люди, потеряв линию мелодии, радостно загалдели. ПРИСпособление было завершено. Андрей восхищенно смотрел на него, его дыхание сперло от избытка чувств. Погоди-ка. Откуда этот восторг? Иосиф просто нарисовал на трамплине оранжево-голубую стрелку. Как это может помочь преодолеть ВЕЛикий РАЗлом? Эта краска сообщает дополнительный импульс? Бред. Откуда бы взялась энергия? Но как же все-таки красиво. Это точно изобретение ДРЕвних. Андрей любовался Трамплином. Люди громко восхищались искусным творением. Иосиф гордо смотрел на дело своих рук. Нет, это просто трамплин с рисунком. Ничего великого здесь нет. Андрей не мог объяснить такие перепады своего настроения, но похоже что-то влияло на его разум, как и на разум живших здесь людей. Рациональное «Я» боролось с мечтательно-оторванным, верящим исключительно в чудеса. Пока личность Андрея еще не распалась, следует поскорее покинуть эту местность. Жаль покидать таких хороших людей. Они были первыми незнакомцами, которые сразу доброжелательно отнеслись к Андрею. Но они странные, и он не хотел бы становиться таким же. Пребывание в постоянном восхищении сделает жизнь проще, но закроет для понимания много в этом мире. Жизнь в неведении счастливее, но не такая интересная.
— Теперь все готово для начала твоего путешествия на север, — Иосиф подошел ближе, вдоволь налюбовавшись красивым трамплином. — Пришло время прощаться. Но я не говорю «прощай». Я говорю «До свидания!», — он повысил голос, галдящие люди притихли, обернувшись в его сторону. Он продолжал обращаться уже не только к Андрею: — До свидания! Еще увидимся, когда Отец принесет тебя к обратно к вернувшейся к нам Матери в складках своего плаща! И когда они подарят нам Истинного Хозяина, который накажет пРЕДАТЕЛЯ, а Солнце озарит некогда цветущие, потом пришедшие в упадок, а потом снова расцветшие земли! Но это будет в конце эпохи! А сейчас только начало! Так запасемся терпением и будем молиться за исполнение миссии Посланника! А ты, Посланник! — обратился он к Андрею. — Ты знаешь, что делать! Так седлай своего четырехколесного жеребца и отправляйся в долгий путь, полный смертельных опасностей и фатальных приключений! Ура! Ура! Ура! — Последний странный трехкратный выкрик подхватили все люди, стоявшие вокруг неподвижно и слушавшие Иосифа до этого затаив дыхание.
Андрей оседлал жеребца, он знал что делать. Первым делом нужно было прикинуть необходимую скорость. Определив угол наклона трамплина и примерную ширину разлома (кажется отпускает), а также сделав поправку на сопротивление воздуха, он прикинул скорость. Хорошо, что ветра нет — воздух стоял неподвижным маревом — не придется учитывать дополнительный фактор. И хотя ветер в спину мог помочь, но он был слишком ненадежной, непостоянной переменной, способной внести неожиданные изменения в полетные процедуры не предназначенного для этого вездехода. Чтобы точно узнать длину разгона, Андрей стартовал от трамплина и поехал от разлома, набирая скорость. Набрав нужную скорость, он затормозил и развернулся. Такого разгона точно хватит. Андрей вдохнул полной грудью сухой воздух и постарался снять напряжение. Это будет важно после приземления на той стороне разлома. Встреча с землей будет жесткой и расслабленные мышцы сыграют роль амортизаторов и сгладят нагрузку на тело. Нужно еще настроиться на сам прыжок. В первый раз всегда сложно, но не так, как во второй. Неизвестность пугает. Но и успокаивает. Когда не знаешь чего бояться — боишься меньше.
