«Алекс смотрел в зеркало, чистя зубы. Сегодня был первый официальный рабочий день на новом месте. Сегодня он познакомится со своим напарником. Обычная рабочая встреча. Он сплюнул остатки пасты в раковину, прополоскал рот и вышел из ванной. Бурный вчера был денек. В горле свербило от боли. Голова слегка гудела. В шкафу висело десяток одинаковых маек и несколько одинаковых брюк. Подобрав пару, Алекс оделся и вышел из квартиры. Он снимал ее в районе среди наркоманов, грабителей и убийц. Ему нравилось такое соседство. Здесь не было места фальшивому притворству и социальным нормам и приличиям. Здесь человек показывал свою суть. Спустившись по грязной узкой лестнице, Алекс оказался в таком же грязном дворе. Лужи, оставшиеся после недавнего дождя, разъедали и без того дырявый асфальт. Кожура от дешевых бананов, использованные презервативы и многочисленные бычки составляли обычных обитателей мутной жижи. Помятые алюминиевые пивные банки смотрелись даже аристократично на таком фоне. Пара некогда человек составляли им компанию, раскинув свои скрюченные тела поперек неширокого проулка. Алекс преодолел эти препятствия и вышел на широкую улицу. Здесь жизнь уже кипела ключом. Нелегальные уличные торговцы, гоняемые изредка заскучавшими охранителями, иногда забредавшими сюда от безделья из среднего города, представляли на выбор весь спектр сомнительных удовольствий. От паленого алкоголя, до электронных сигарет. От теплых хот-догов с кричаще яркой приправой, до специальных пирогов с подозрительной начинкой. От рецептов коктейлей различной степени убойности, до фривольных картинок и возбуждающих смесей. Не продавалось здесь разве что только огнестрельного оружия, строго регламентируемого охранителями, хотя холодного, в виде всевозможных кустарных заточек, кастетов, бит и прочего, можно было достать как бы ни у каждого второго продавца. Мрачные лица, снующие от одного торгаша к другому, заполняли всю улицу и были так сильно похожи друг на друга своей неоглядной помятостью, что казалось это клоны вышли на свет или произошел сбой матрицы. Преодолев это препятствие людских пороков, Алекс, наконец, оказался около станции метро. Сев в расписанный матерными словами вагон, он поехал к своему будущему месту работы. До начала первой смены было еще много времени, и Алекс решил выйти на несколько станций раньше и прогуляться пешком по уже более приличным улицам среднего города. Более приличными они были не из-за внешнего вида улиц, которые были почти неотличимы, а из-за меньшего количества маргиналов, ищущих способ забыться в череде серых будней, и полного отсутствия уличных торгашей. Официальные магазины, присутствовавшие здесь в небольшом количестве, не обеспечивали того ассортимента, доступного в трущобах, но и не предлагали явный контрафакт, из-за которого то и дело откидывали коньки представители нижних слоев общества. Угрюмые лица продавщиц, однако же, не сильно отличались от встреченных ранее покупателей. Впрочем, Алекс не обращал на них никакого внимания и шел по своим делам, как услышал тихий скулеж, доносящийся со стороны одной из подворотен, примыкающих к улице. Этот скулеж заинтересовал Алекса, и он пошел на него. Звук принадлежал бродячей собаке, чьи стаи были многочисленными в некоторых районах трущоб, но почти не попадались в этих районах Гарграда. У собаки был перебит хребет. Наверное, она попала под колеса какого-нибудь лихача, и, спасаясь от очередного наезда, заползла в эту подворотню. Она все еще ползла, с трудом перебирая передними лапами. Задние безжизненно висели бесполезным придатком. Над собакой склонился парень, лет тридцати, и что-то пытался предпринять. Сострадание. Редкая вещь для местных жителей.
