Андрей разделся, положил одежду на плот, сверху закрепил рюкзак и привязал плот к правой руке. Теперь можно перебираться. Он опустил плот на поверхность воды — плот хорошо держал нагрузку — а потом сам зашел в реку, придерживая плот рукой. Вода была ледяной, холоднее, чем казалось рукам. Андрей постоял недолго, привыкая к температуре, а затем оттолкнулся от илистого дна и поплыл к противоположному берегу. Река была не очень большой, но бурной. Серые мутные волны стремительно мчались по воле гравитации, слабо изгибаясь вслед за извилистыми берегами. Сколько хватало глаз, вниз по течению не было видно камней, порогов, упавших деревьев или других опасностей для пловца с грузом. Андрей спокойно плыл поперек течения, позволяя тому сносить себя вниз — ему было не принципиально в каком месте выбираться на берег, а борьба с течением будет расходовать драгоценные силы. Андрей не очень хорошо плавал, лишь раз в несколько лет он выбирался на море — так называли водохранилища, окружавшие Гарград, но плот повышал плавучесть, и в общем-то он не переживал, что не сможет доплыть.
Что-то скользкое коснулось его ноги. Такого развития событий Андрей не ожидал. Он вздрогнул. Неужели, акула? И тут же себя одернул. — Откуда в этой реке акула? Его просто рыба задела. Мало ли кто тут плавает. — Этот кто-то слегка прикусил ногу Андрея гигантским ртом, как бы пробуя, съедобно это барахтающееся существо или нет? Или ему показалось, что его ногу прикусили? У страха глаза велики. Особенно когда не видишь опасность. Особенно когда в панике отдернул ногу, отчего погрузился с головой и хлебнул воды, и судорожно попытался побыстрее отплыть подальше, чувствуя обжигающую резь, от попавшей в легкие воды. Сумбурность действий и мыслей тоже не прибавляла спокойствия. Рука соскользнула с плота, плавучесть резко упала. Каждое новое действие ухудшало ситуацию. Хорошо еще, что он в панике не полез на плот — это привело бы к его потоплению или перевороту. А так плот продолжал плыть, привязанный к руке. Захлебываясь Андрей подтянул себя к плоту и вцепился в него заиндевевшими пальцами. Он только сейчас понял, как сильно замерз. Нельзя было сказать определенно, было ли это влиянием холодных вод реки или его сковывал страх своей ледяной хваткой, но паника росла.
Нужно успокоиться, взять себя в руки и попытаться справиться со страхом, а потом побороть холод. И если с первым дела обстояли относительно хорошо — никто уже не пробовал Андрея на вкус, и паника постепенно отступала, то что делать с холодным ознобом, было решительно непонятно. Андрей почувствовал, как правую ногу начинает пожирать судорога. Сильная боль поселилась в окаменевших мышцах. Пальцы ног пытались подогнуться к ступне. Нельзя этого допустить, иначе станет хуже. Андрей немного подгибал и снова разгибал пальцы, одновременно разогревая застывшие мышцы энергичными растираниями свободной рукой. Было сложно удерживать равновесие, но он того стоило — боль постепенно уходила. Снова что-то большое коснулось его под водой. Надо бы уже привыкнуть к этому.
Легко сказать, сидя в кресле. Совсем не так легко, вцепившись в плот одной рукой и массируя мышцы ног другой. Потеряв шаткое равновесие, Андрей снова погрузился под воду, чуть не перевернув плот. Опять наглотавшись воды, он почувствовал, как вместе с жидкостью в него вливается усталость. Воздуха в легких почти не было. С трудом вынырнув, он судорожно стал глотать воздух открытым ртом. Легкие разрывались, мышцы болели, в висках стучал пульс, отсчитывая секунды жизни. Только бы они были не последними. Андрей держался за плот обеими руками, сплевывая попавшую воду и давая отдых измученному телу.
