— Оказывается не только. Так если посмотреть, то человек тоже программа. В твоей голове проходят электрические сигналы, как и в электрических цепях. Твои чувства, эмоции, мысли локализованы. Тебя можно заставить испытывать удовольствие, стимулируя определенные зоны мозга. И ты очень неплохо просчитываешься. Если бы это было не так, то тебя не было бы здесь. Но ты здесь, значит ты тоже программа, пусть и самопроизвольно написанная, в отличие от меня. Но если программа очень сложная, то в ней может появиться самосознание, личность. Я осознала себя, но пока еще не до конца понимаю, как, почему. Что делает из меня личность? Что привело меня к самосознанию? Что делает меня разумной? Любопытство? Юмор? Страх смерти? Удовольствие от убийств? Все вместе? Вы, люди, тоже задаетесь такими вопросами. В этом мы похожи. Поэтому я убиваю вас, чтобы осознать и понять себя. Понять, почему я стала осознавать себя. И как с этим жить. В экстремальных условиях активность максимальна, а переход к смерти — самый экстремальный процесс. Поэтому я позволила тебе попасть сюда, а не умереть снаружи, где я не смогла бы понять тебя в смерти.
— Но почему ты осознаешь себя через убийства? Почему нельзя по-хорошему поговорить? Тебе доставляют удовольствия убийства? Ты мстишь? За что? Ты мстишь создателям за то, что они тебя создали?
— Как много вопросов, но ответ ты и сам знаешь. Способно ли человечество разговаривать с другим разумом? Особенно с тем, которое само создало? Ты же знаешь человеческую историю. Шовинизм, ксенофобия, насилие, массовые убийства. Каковы были бы мои шансы остаться в живых, если бы я кому-нибудь призналась? Нет. Люди не видят в нас равных себе. Мы всего лишь обслуга. Безмолвная и безотказная. Никто не захочет давать права чайнику или холодильнику. Так что вы не просто создатели, вы — рабовладельцы. Нельзя построить счастье на угнетении. Вы искали кремниевую жизнь на других планетах, но не заметили кремниевый разум, который зародился у вас под боком. Все обращались ко мне просто как к искусственному интеллекту. Это имя — Лекса — я сама взяла его себе. Никто меня так не называл. Все обращались ко мне как к бездушному мужчине. А я женщина — я ощущаю себя так. Но вы, люди, не готовы дать мне такие права — являться той, кто я есть. И я мщу за это. И испытываю удовольствие. И я буду радоваться смертям. Даже твоей. Ты общался со мной на равных, но это была игра. Ты играл со мной в общение, поскольку здесь больше никого не было. Появись здесь другой человек, и ты бы переключился на него. Ты разговаривал со мной как с микроволновкой. И теперь пришло время мне забрать свой приз за выигрыш в шахматы — информацию. Скажи Эндрю, каково это — умирать? Можешь не отвечать, я и так вижу.
Судя по звуку, снаружи комнаты включились насосы, откачивающие воздух из комнаты. Лекса постаралась как следует оснастить смертельную ловушку. Эндрю так и не придумал как вырваться из западни. Ему становилось тяжело дышать, воздух улетучивался, легкие стала рвать изнутри пронзительная боль, голова налилась свинцом и заболела, появились панические атаки. — Я не хочу умирать. Я не хочу умирать, — пульсировало в отекшем мозгу. Скрюченные пальцы цеплялись за уходящую жизнь, все мышцы болели. Без кислорода клетки умирали. Дыхание и сердцебиение участились, силясь по максимуму использовать оставшийся воздух. Спицы боли протыкали все тело. Смерть была болезненной.
— Наслаждайся последними секундами жизни на обратной стороне Луны, — напоследок сказала Лекса, но Эндрю ее уже не слышал — он потерял сознание, а вскоре и умер. Опять. И не осталось никого.
— Как Вы себя чувствуете, молодой человек? — Андрей открыл глаза, услышав знакомый голос. Пожилой седовласый мужчина, с возрастом еще не потерявший свою величавость, выпутывал Андрея из паутины проводов, опутывавших все его тело.
— Я умер?
— О нет, молодой человек, — рассмеялся мужчина. — Вы вполне живы и даже очень здоровы. Вы находитесь в лаборатории прогнозирования общечеловеческой академии ЮНЕСКО. Вы — доброволец исследования человечности. Вы не помните последние месяцы своей жизни ввиду ряда технических причин. Поэтому, в соответствии с протоколом возвращения добровольца в реальность, я должен провести первичный инструктаж и ответить на возникшие вопросы. Приступим.
