А девочка тем временем доела все хлопья, вылизала всю тарелку, после чего подошла к Андрею, сидевшему на диване, залезла к нему на колени, свернулась клубком и как будто тихо замурчала. Это усилило начинавшие зарождаться в Андрее ранее незнакомые чувства. К чувству ответственности за другого человека стало подмешиваться чувство нежности и какой-то необъяснимой гордости. Наверное, так ощущается семья. Андрею, как представителю касты инженеров, было незнакомо это состояние. В Гарграде существовала строгая иерархия, диктующая не только правила поведения и взаимодействия каст, но регламентирующая и образ жизни каждой касты. Выше всех находилась каста правителей, которая определяла жизнь всех остальных. Ощущая свою связь с представителями императорских домов прошлого, они старались поддерживать, как им казалось, соответствующий образ жизни. Они получали домашнее образование, делая упор на литературу, историю, музыку и фехтование. Свадьбы заключались в результате переговоров между родителями, дети появлялись в результате тщательного планирования. Жили они в отделенной от остального города части и никогда не покидали ее. Не чужды им были и интриги, в результате которых то один, то другой представитель этой касты оказывался узником. Впрочем, их не отправляли в тюрьму, а просто отстраняли от рычагов управления и запирали в своих роскошных домах, обрекая на жалкое существование без интриг. Следующей кастой была каста охранителей. Они свободно женились, разводились, заводили детей. Они свободно перемещались по всему городу. Единственный закон, который на них действовал, был очень прост: «Без раздумий подчиняйся правителям». Особо раздумывать им и не приходилось — при обучении особое внимание уделялось физическим нагрузкам и стрелковой подготовке. Каста инженеров была средней в иерархии, но на нее распространялись самые жесткие требования. Инженеры не могли заводить семью. Рождение детей регулировалось планами — в зависимости от того, какие специалисты понадобятся через три шестилетки, подбиралась соответствующая разнополая пара инженеров, результат взаимодействия которой помещался сразу в учебный интернат. Обучение было узко технически специализированным и наиболее глубоким и систематизированным. Однако планы почти никогда не выполнялись, и инженерам все время приходилось переучиваться. В остальном инженеры были самыми свободными — их жизнь никак не регламентировалась. Хотя касты внутри тоже делились по уровням, наиболее широкое расслоение наблюдалось в касте обслуги — некоторые ее представители могли почти на равных разговаривать с правителями. Свадьбы были иерархичны уже в самой касте, а образование было очень разнообразным. Ниже всех находилась каста рабочих. В семейных вопросах они были предоставлены сами себе. Высокая рождаемость компенсировалась высокой смертностью. А образование отсутствовало как класс. Еще были изгои, жившие в трущобах, но условия их жизни были такие сложные, что было непонятно, как они все еще не вымерли. Особняком стояла каста прикасаемых. Это была по сути та же каста обслуги, но выполняющая специфические услуги всем остальным кастам.
Между тем, девочка задремала на руках Андрея. Он осторожно приподнял ее, вставая на ноги, положил на незаправленную кровать и накрыл одеялом. Потом собрал рисунки и карандаши с пола, хотел было убрать их в письменный стол, но немного подумав, положил на тумбочку около кровати, задержав ненадолго взгляд на девочке. Она безмятежно посапывала, разметав рыжие волосы по подушке.
— Пора собираться к завтрашней вылазке в каналы, — почти вслух произнес Андрей. Он достал рюкзак и стал складывать в него вещи — несколько мотков прочной веревки, охапку спичек, фонарик, компас, ломик, самодельный противогаз, несколько бинтов и лейкопластырей, пузырек спирта, воду, сходил на кухню за ножом. Внимательно осмотрев комнату и заметив набор инструментов, тоже положил их в рюкзак: — Пригодится. Подумав еще, добавил пластиковые листы и несмываемый маркер. После этого он с особой тщательностью осмотрел защитный комбинезон на предмет повреждений, появившихся после последней вылазки, и, не обнаружив их, удовлетворенно кивнул головой. Затем опять пошел на кухню и после недолгого отсутствия вернулся с парой бутербродов. Еще раз проверив все снаряжение, Андрей подошел к шкафу в котором лежали бумажные книги разной степени потертости, выбрал книгу с темно синей обложкой, на которой серебристыми буквами было выведено: «В. Мэн. Девять астронавтов», вернулся на диван, и погрузился в чтение (не бог весть какое чтиво, но время скоротать можно).
