Проехав несколько километров, все время петляя для запутывания следов, они остановились. Нужно подлечить вездеход. С пробитым колесом он далеко не уедет. Хорошо, что в салоне есть все для замены. Потратив час и основательно вымотавшись, они заменили колесо. Яков пару раз неуклюже падал, один раз даже уронив почти надетое на ступицу колесо. Андрей заметил, что эта неловкость проявляется только в спокойное время, и улетучивается, как только Яков оказывается в экстремальной ситуации. За собой он тоже заметил схожую особенность, но проявляющуюся несколько иначе — эта винтовка буквально изменила его, сделала опасным, не сомневающимся ни в чем зверем. А может винтовка — это просто отговорка, а такое его поведение — это сама его суть? — Нет, — отверг это предположение Андрей. — Я не такой. Никогда таким не был. — Он взял винтовку и оставил ее на камнях. — Больше ты не будешь командовать мной.
— А теперь плавно отпускай сцепление, — вездеход дернулся и заглох. — Ничего страшного, попробуй еще раз. Не забывай поджимать газ, — Яков учил Андрея справляться с сотнями жеребцов, скрытых под капотом автомобиля. Это оказалось сложнее, чем выглядело со стороны. Нужно было одновременно управляться с педалями, рычагом и рулем, и смотреть на дорогу — вернее бездорожье. Это вдалбливалось часами практики, которыми они сейчас не располагали. Вездеход в очередной раз заглох.
— Тебе нужно довести свои действия до автоматизма, запрограммировать спинной мозг… Отдохни пока. Соберись с мыслями.
Андрей встал с водительского кресла и сел на землю в тень от нависающей скалы. Он закрыл глаза и представил как он управляет машиной, какие действия делает и в каком порядке, как движутся его руки и ноги. Повторил несколько раз мысленную тренировку.
— Все, я готов, — он встал и уверенно сел за руль.
— Ну что ж. Давай еще раз попробуем. Плавно отпускай сцепление и медленно… — Яков застыл на полуслове. Вездеход рванул с места, но не заглох. Андрей уверенно переключал передачи, увеличивая скорость и объезжая препятствия, встречающиеся на пути. Визуализация управления, проведенная мозгом, сработала, он сжал часы тренировок в несколько минут. Андрей как будто не учился ездить, а вспоминал забытые навыки.
— А ты быстро учишься.
— Иногда, когда мозг сначала работает один, а тело подключается позже, эффективность учебы возрастает в разы. Я это заметил, когда учился рисовать схемы. Если сначала все хорошо обдумать, то результат получается качественней и быстрее.
— Надо попробовать твою методику, а то у меня работает или только мозг, или только тело. Они никак не связаны.
— Так вот почему ты такой неуклюжий.
— Я неуклюжий? Никогда этого не замечал. Хотя… — Яков задумался, смотря перед собой расфокусированным взглядом. Он машинально достал из кармана карандаш и стал его крутить в руках. Неловкое движение и карандаш выскальзывает из пальцев. Яков пытается поймать его. У него почти получается, но он хватает слишком поздно, и карандаш, отпружинив от кожи рук, падает на пол вездехода. — Возможно, ты прав, и я действительно неуклюжий…
— Впрочем, — отвлекся от своих раздумий Яков, — пора нам прощаться. Теперь ты готов к путешествию. Надеюсь, я скоро тоже отправлюсь в новую экспедицию в далекие края. Здесь, на природе я понял, что мое место под открытым небом, а не в тесной лаборатории. Я даже чувствовать себя стал лучше. И если ты все таки вернешься с гербарием, а Алекса не найдешь, то обратись к моей сестре — я ее предупрежу. Давай я дам тебе адрес. — Он потянулся к карману в поисках карандаша и, не найдя его, удивленно произнес: — И куда только деваются все мои карандаши? Это мое проклятие. Так и поверишь в сверхъестественные силы. — Андрей поднял с пола карандаш и протянул его Якову. — Спасибо. Как он там оказался? Впрочем, неважно. А зачем мне карандаш? Ах да. Адрес. — Он взял клочок бумаги и написал на нем адрес своей сестры. — Она единственная из родни, кто старается меня понять.
— Если вернусь — обязательно зайду. Но как же ты доберешься до своего лагеря?
— Да. Далековато мы забрались. Честно говоря, я даже не думал как вернуться. Только если ты меня подбросишь.
— Бензина много — могу подбросить по бездорожью, но очень близко к лагерю я подъехать не смогу. Боюсь, что патруль может засечь.
— А мне близко и не надо. Достаточно двадцати километров, а дальше я сам дойду.
