Опасность возрастала. Андрей напряженно всматривался в изменившийся ландшафт, выискивая оптимальные пути проезда между скалами. Скорость заметно упала, и кавалькада преследователей оказалась совсем рядом. Почуяв запах скорой добычи, молчаливые прежде дикари стали издавать воинственные звуки, некоторые из которых с легкостью можно было спутать с ревом их моторов. Эхо, отраженное от скал еще усиливало этот эффект и Андрею казалось, что его преследует целая моторизированная армия. Хотелось спрятаться, оказаться невидимым среди камней, только бы этот кровожадный хор проехал мимо и оставил его в покое. Но он уже наступал на пятки, загоняя свою жертву все глубже в большой каменный хаос. Прорези в скалах то разъединялись, даря свободу выбора пути, то вновь соединялись, изгибались, пересекались, как изрезанное устье большой реки. Машины преследователей из узкой колонны развернулись в широкую лавину, маневрируя по сети проездов в скалах, стремясь догнать Андрея, обступить, обогнать и окружить, отрезая пути для маневрирования. Они уже мелькали не только сзади, но и с боков, пытаясь подрезать вездеход или подобраться к нему поближе. Пока это у них не получалось. Но это только пока. Скоро Андрей окажется в тесной коробочке, окруженный недружественными воительными людьми, изрыгающими грозные звуки. Может они настолько одичали, что разучились говорить? Тогда с ними нельзя будет договориться. Холодок пробежал по спине Андрея. Нужно придумать план, но в голову, оглушенную рычанием людей и машин, не приходило ничего дельного. Рано или поздно его догонят или он сам разобьется среди этого нагромождения скал. Паника подступала к горлу, мешая сосредоточиться. Все больше ошибок во время вождения. Все ближе преследователи. Все чаще бьется сердце. Все меньше шансов.
— Соберись. Это еще не конец. Еще повоюем. Не время думать, пора довериться инстинктам, — Андрей расстегнул кобуру и приготовился подороже продать свою жизнь. Пришло осознание внезапной конечности жизни. — Уж несколько человек я точно заберу на тот свет. — Фатальная безнадежность успокаивала. Она обрубила все страхи, погасила панику. Андрей был готов. Загнанный в безысходность, он разом потерял все чувства. Он не боялся. Но и не хотел убивать. Не хотел жить. Не хотел умирать. Не хотел ничего. Он просто составил план и придерживался его. В нем не было страха, ярости, ненависти, спокойствия. В нем не было ничего, кроме безразличия. В таком состоянии люди с легкостью совершают подвиги. Или не совершают и спокойно идут на заклание.
