Много лет княжна Ольга Лиговская живет под именем цирковой акробатки Натальи. Р оссия переживает самые страшные РіРѕРґС‹ своей истории. Но именно в это время встречает Ольга новую любовь — СѓРјРЅРѕРіРѕ и благородного Бориса… Только счастье РёС… было недолгим: сослан на Соловки единственный Ольгин родственник Ян, арест РіСЂРѕР·РёС' подруге Катерине. Борис уговаривает любимую бежать из Р оссии — только так можно спастись бывшей княжне. Р
— Что ты, Катюша, что ты!!!
Наташа Романова трясет за плечи подругу, которая захлебывается своим плачем, задыхается, не в силах вымолвить ни слова. Чем ей помочь? Небось даже валериановые капли она не сможет выпить, так вся дрожит. Вынуждена сцепить зубы, чтобы они не стучали друг о друга, как горох.
Остается только одно — Наташа уже протянула руку, чтобы наложить её на лоб подруги, успокоить своим, испытанным методом, но видит, как болезненно искривляется и мертвенно бледнеет её лицо.
— Господи, Катя, тебе нельзя так волноваться! Ребенок…
— Поздно! — хрипло шепчет та и теряет сознание. Карета "Скорой помощи" приезжает быстро. Романовы, у которых Катя Головина сейчас в гостях, живут в таком доме, куда медики предпочитают не опаздывать.
Они поселились в этой квартире ещё тогда, когда муж Наташи Александр работал в аппарате Троцкого, в Реввоенкомате. Саша погиб от руки белогвардейца, проникшего в группу военных, которых Лейба Давыдович Троцкий отправил на юг России. Там, по сведениям самого Романова, обладателем которых он невольно стал, на одном из кубанских подворий уходящими белогвардейцами был закопан клад. А в это время Россия так нуждалась в деньгах… Впрочем, когда в деньгах не было нужды?
Наташа предчувствовала, что поездка кончится для мужа трагически, но так и не смогла его отговорить. Саша словно нарочно пренебрегал всеми её советами и пытался доказать, что Наташины необычайные способности — умение врачевать любую боль, слышать какие-то там предостерегающие голоса, заглядывать в будущее — не что иное, как проявление чуждой христианину злой силы.
То есть вслух он говорить об этом стеснялся — бояться бесовских козней от любимой жены! — но требовал от неё навсегда забыть о своем даре, потому что хотел любить обычную женщину, а не ведьму, даже если она по ночам и не летает на метле. Наташа добросовестно старалась быть такой, какой хотел её видеть муж, однако для этого ей приходилось попросту ломать себя…
— Выкидыш, — сказал Наташе врач, когда она на следующий день навестила Катю в больнице. — Сильнейшее нервное потрясение… Что же вы, сударыня, не уберегли подругу? Ребенка вынашивать — дело ответственное.
— Скажите, это была девочка? — не удержалась она от вопроса.
— Мальчик, — вздохнул врач. — Головина носила мальчика.
Выходя замуж за Федора Головина, Катя Гапоненко посмеивалась:
— Надо же, второй брак, и опять на "г".
Федор слегка обиделся, а Наташа уточнила:
— С этим браком ты получила целых два "г".
— И какое же второе?
— Графиня. Графиня Головина.
— Перестань, Ната, — почти прошипел Федор и нервно оглянулся, хотя разговор происходил в его квартире и никто не мог их подслушать. — Разве в наше время можно шутить такими вещами?!
— Прости, — спохватилась Наташа, — что-то я и вправду разболталась…
Говорили они об этом десять лет назад. Сейчас Наташе и в голову не пришло бы пошутить подобным образом. Шел 1933 год. Слишком много было примеров вокруг — кто вовремя не остерегся, тот пропал… А, впрочем, берегись, не берегись… Как сказал сам вождь народов, лес рубят — щепки летят. А щепки в данном случае как раз они сами и есть. И летят почему-то только в северном направлении. В лагеря. И то при условии, если их не сочли особо опасными. В противном случае уничтожают и щепки…
Она не осуждала осторожности и даже перестраховки Головина ни тогда, ни теперь. Уже многие его друзья и соратники исчезли с лица земли, поплатились за свою фанатичную преданность революции. А если точнее, сочли себя равными вождю, поскольку они вместе стояли у её истоков и считали, что могут, как и Он, пользоваться плодами своей борьбы.
Выходит, фанатизм в любых проявлениях ничем хорошим не кончается. Человек, излишне увлеченный чем-то, теряет объективность, не замечает того, что в обычном состоянии непременно бросилось бы ему в глаза. Его инстинкт самосохранения притупляется. Фанатик-революционер считает, что в нынешнем тридцать третьем году, в отличие от года семнадцатого, ему нечего опасаться. А и в самом деле: власть народная, все для людей. И уже не думает, что это просто "власть", и, как в любые другие времена, всегда найдется тот, кто захочет прибрать её к рукам. И владеть ею единолично…
Старые большевики и теперь ещё действуют чересчур прямолинейно и не замечают, что на смену им постепенно приходят другие люди. Те, которые пользуются приемами, никакого отношения к порядочности и чести не имеющими, зато куда более испытанными… Воистину, посеющий ветер пожнет бурю.
Наташа так до конца и не поняла этого парадокса: завораживающей силы слова. Казалось бы, открой глаза и посмотри, сам все увидишь, но в обычной жизни зрячие люди там, где дело касалось политики, предпочитали закрывать глаза и пользоваться палочкой и собакой-поводырем, которые давала в их распоряжение умело расчитанная пропаганда…
