От издателя Не в добрый час молодая княгиня Анастасия выехала из городских ворот! Как из-под земли налетел отряд монгольских всадников. И хоть рядом с ней были муж Всеволод и его верные воины - плена избежать не удалось. Судьба черной рабыни ждала молоденькую русскую княгиню, если бы не... полюбил ее ханский нукер. Да так, что женился на ней, а ребенка от князя Всеволода, вскоре родившегося у нее, признал своим. Крепче, чем первый муж, люб нукер Анастасии. Однако ей не дают покоя странные видения - словно будущее вдруг проносится перед ее глазами. И поначалу не догадывается она, что это дар, которым отмечен будет весь ее род, - на многие века. А потом понимает: от будущего не спрячешься и не уйдешь. Злая судьба гонит Анастасию под стены родного русского города, где ее уже никто не ждет...
Тури-хан возлежал на пестром шерстяном с золотой ниткой ковре, облокотившись на бухарские шелковые подушки. Он думал, и никто не осмеливался в эти минуты ему мешать. Покой хана свят!
Высокий, потемневший от времени бронзовый треножник слабо курился, наполняя воздух в шатре запахом благовоний; хан считал, что этот запах проясняет ум.
Второй год ходят по степи слухи о новом походе на Запад, где живет множество богатых народов. Священный Правитель, Повелитель Вселенной Чингис-хан, умирая, отдал указ — исполнить его надлежало улусу (Улус родоплеменное объединение со своей территорией, подвластное хану.) Джучи, его старшего сына — завоевать для Каракорума, столицы монголов, земли северных стран.
Только наедине с самим собой Тури-хан может быть откровенным — твои мысли тебя не предадут. Не так он воевал бы, не так!
Превозносили полководцев Повелителя — Субедея и Джебе — свирепые псы, багатуры (Багатур (монг.) — человек-герой.), а что вышло на деле? Начали давить урусов — надо было закончить дело. Отложили поход "до лучших времен"! А за это время поверженные придут в себя, окрепнут, поднимутся пойди тогда, возьми их! Больше десяти лет прошло.
Царевичей-чингизидов двенадцать, и каждый мнит себя самым достойным.
Тури-хану все равно, кто из них возглавит объявленный поход. Поскорее бы состоялся. Он был всем сердцем за то, чтобы земли великого кагана (Каган — глава государства у древних тюркских народов.) простирались от края и до края. Пусть только среди них песчинкой в пустыне будут и земли самого Тури-хана. Он хочет-то от предстоящего похода всего ничего: ещё несколько таких песчинок.
Ветер упругими пальцами перебирал плотную ткань шатра, шуршал кустиками «перекати-поля», донес издалека заунывный крик шамана. Звякнул уздечкой привязанный у шатра конь арабских кровей. Коротко вскрикнула женщина — скорее всего, рабыня, попавшая под горячую руку старшей жены хана.
Светлейший не обращал внимания на звуки. Не его дело — слушать. Для этого есть преданные нукеры (Нукер — дружинник на службе у хана.), которых хан отбирал для себя не менее тщательно, чем коней.
Хороший конь в трудную минуту не подведет. То же можно сказать о верном человеке.
Здесь же, в ханском шатре, но поближе к выходу, сидел на пятках Аваджи — любимый нукер Тури-хана. С таким же бесстрастным как у хозяина лицом, но в отличие от того слышавший и слушающий все самые тихие звуки. Не хлопнет ли в ладоши хозяин, чтобы послать его куда-нибудь с поручением? Не захочет ли поесть? Выпить освежающий напиток? Призвать кого-нибудь из своих наложниц?
Мимолетный взгляд на Аваджи, и Тури-хан вспомнил ещё об одном, что тревожило его, кроме приращения земель, — его джигиты. Застаивались без дела! Лучшие из лучших! В ожидании большого похода они рыскали по степи и, не без того, нарушали чужие границы. Волки должны есть свежее мясо!
Его багатуры прихватывали коней из многочисленных кипчакских (Кипчаки — кочевые племена; по-русски — половцы.) табунов, привозили красивых женщин из приграничных земель — хан не корил их за это. Тем более, что из каждой добычи он имел свою часть. Большую часть! Даром, что ли, он их кормит и поит…
Знали верные нукеры, что любит ещё нестарый, крепкий их владыка, и наперебой старались ему в том угодить.
Привозили маленьких китаянок с набеленными мазями и рисовой пудрой лицами. Загорелых булгарок. Румяных, сдобных урусских девок — крикливых и драчливых.
Много красивых женщин прошло перед Тури-ханом, четырех из них он сделал своими женами, а все ждал чего-то, тосковал о той, которую так и не увидел. Он любил в женщине покорность, но покорность не рабыни, а любящей женщины, которая на все пойдет ради своего господина!
"Повелитель степей" — так прозвали Тури-хана, завидуя количеству принадлежащих ему земель и верному, умелому его войску. Другие завидовали, а сам хан считал себя несчастным. Напрасно старались утолить его тоску верные нукеры. Высматривали, выслеживали, привозили пред светлые очи одну пленницу красивее другой — молчало высохшее под горячими ветрами сердце.
Больше всех мечтал угодить ему нукер Аваджи. В благодарность за то, что хан для него сделал. Возвысил. Поднял из грязи. Дал под начало сотню отборных тургаудов (Тургауд — телохранитель.). Теперь мало кто вспоминал, что когда-то Аваджи был нищим табунщиком, который день за днем гонял по бескрайней степи табуны лошадей богача Котлыбая. он был и мусульманином.
Коран учит: не укради! Но Аваджи крал. Хозяин доверял ему продавать своих лошадей, и табунщик пользовался любой возможностью, чтобы прибрать к рукам один-другой золотой.
Котлыбай об этом не догадывался, потому что Аваджи никогда не переступал за край, не брал лишнего. Порой, по мнению хозяина, он продавал лошадей очень даже выгодно.
Деньги Котлыбаю нужны были всегда.
