И тогда: время, сила и жизнь Безымянного были в моей власти. Проникнув в жизненные потоки сил его сына, сквозь их родовую связь, я воздействовала на Линии Судьбы — некогда Сарна Акаи, а ныне Безымянного Повелителя Времени.
Я видела всю его жизнь: семью, дом, друзей, академию, первую любовь, боль от потери Лар. Я чувствовала его злость, ненависть к драконам, обиду на сородичей, за отказ в помощи в создании новой способности.
Ухватившись за день, когда он почувствовал первые отголоски непонимания со стороны Повелителей Времени — изменила его апатичность на стремление идти вперед.
Обида, злость — заменялись на воспоминания о неких трудностях, преодолимых со временем. Я добавляла ощущение большей поддержки со стороны родных и друзей. Делала ярче осознание помощи Криста в поисках и создании новой способности.
Я глушила ненависть к драконам — притупляя чувства к Лар.
Мне было больно и тягостно осуществлять последний этап. Но иначе его сознание так и будет стремится отомстить, уничтожить драконов, нарушить естественный ход вещей, разжигать войны — за то, что у него отняли его любовь.
Я учила его любить заново: больше теплоты и заботы к сыну, к той, кто его родила, но все меньше и меньше к Лар. Мне пришлось потушить некогда горевшую между ними страсть.
Изменение личности самая страшная, но в тоже время прекрасная сила, которой можно обладать. Ты уничтожаешь прошлую жизнь человека, его чувства, мысли, желания, время, ощущения, вкусы — все, и создаешь нечто новое, даешь второй шанс на жизнь.
Я помнила о силе, что запустил в меня Безымянный Повелитель Времени, но исправить ее появление, я уже не могла. Шар стремительно приближался ко мне.
Я отпустила Линии Судьбы Сарна, его поток времени. Теперь перед нами стоял абсолютно иной Повелитель Времени.
Смотря на меня, он вспомнил, как обучал некоторым секретным приемам, новым способностям, что я могла бы получить, учась в Академии. И видел то, как в мою сторону летит сокрушающая энергия. Сарн пытался остановить время вокруг этой силы, но энергия поглощала любые способности. Он пытался влезть в потоки сил и перенаправить, остановить, рассеять — все, что угодно — но результата нет.
Я помню как ко мне стремительным рывком бросается Диамитрий, но он не успевает добраться до меня, оттолкнуть или притянуть к себе. И как из его рук вырывается поток воздуха, который мощным рывком отбрасывает меня с места. Я падаю в чьи-то руки, однако шар успевает слегка задеть мое плечо, и я проваливаюсь во временную петлю, смешанную со временной ловушкой.
И мой сегодняшний день стал мчаться по кругу, заканчиваясь смертью Диамитрия.
Я внимательно изучаю лицо своего мужчины и не могу поверить, что проживала его смерть вновь и вновь.
Он в ответ нежно целует меня в губы, щеки, нос, лоб, крепко обнимает и помогает встать на ноги.
— Я боялся не успеть, — шепчет он, переплетая наши пальцы и прижимаясь губами к моему лбу.
По залу прошла ударная волна, я слегка пошатнулась, однако Диам крепко прижал меня к себе.
Волна прошла по всему замку, сквозь стены, преграды, проникая в сознание каждого существа.
Я почувствовала, как Великий оповещает о прекращении войны.
В тронном зале Сарн, Катерина, Николас и Хамон были закованы в цепи, блокирующие их способности и возможность перевоплощаться в дракона. При этом Хамон не переставал смеяться и обещал вновь захватить этот трон.
Катерина сидела на полу и обреченно смотрела в дальнюю стену. Николас выглядел злым, раздраженным, но в его глазах не было ни капли раскаяния.
— Бывшего правителя Красных драконов в темницу для сумашедших. Я видимо повредил ему и до того шаткий рассудок, — дал распоряжения своим войскам Великий. — Катерину и Николаса в темницу на допросы. А его, — он указал на Сарна, — казнить.
На лице Сарна проявилось не шуточное удивление.
— Стойте, — я обратилась к Великому. — Он другой, теперь. Я применила Линии Судьбы.
— И что предлагаешь мне его просто отпустить? — иронично уточнил Великий.
— Но не убивать. Он не вспомнит ничего из того, что проделывал.
— Его в комнаты легкого режима, — кивнул на бывшего Безымянного Эрнальд. — Решим чуть позже.
— Но простите, я не понимаю, что произошло? — все так же удивленно произнес Сарн.
Но ответа так и не последовало.
Эрнальд подошел к старшему сыну и крепко его обнял.
— Я должен извиниться перед тобой, за то, что не уберег, за то, что ты рос вне стен своего родного дома, — произнес он.
— Хуже от этого я не стал, — усмехнулся Ателард. — Думаю нам многое нужно будет обсудить.
Кивнув, Эрнальд разжал объятия и взглянул на сына, с чувством переполняющей его гордости.
Переведя взгляд на нас, он произнес:
— Все-таки связь?
Диамитрий кивнул, продолжая придерживать меня.
— Я должен извинится и перед вами, — Эрнальд подошел к нам. — Я чуть не лишил сына избранной, а страшнее участи для дракона трудно найти.
— Ну виноват ты конечно во многом, — иронично начал Диам. — Но извинения мы все же примем.
— Как великодушно, — закатил глаза Эрнальд. — Пора разбирать последствия войны, — произнес он тяжело вздохнув. — Чувствую нас ждет долгий и трудный день.
