Ненавижу полировать и обрабатывать маслом дорожки для боулинга, шумную машину заносит из стороны в сторону, а еще она трясется и передает вибрацию по всему телу.
– Ты тут еще долго? – спрашивает Фрэнк.
Мамин начальник вечно торопит, ему всегда всего недостаточно: скорости, чистоты, дисциплины. Но он разрешает мне подменять маму, а еще позволяет уносить еду с кухни после завершения смены.
– Закончу уборку в зоне для разбега, и все.
– Поторапливайся, нужно обработать обувь.
Нет, вот что я на самом деле ненавижу. Сначала нужно вынести мусорный мешок с использованными одноразовыми носками, потом продезинфицировать обувь, используя средство для устранения запаха, точнее было бы сказать – смрада.
Разобравшись с мешком использованных носков, я с грустью смотрю на переполненный ботинками контейнер.
– Тебе везет, сегодня меньше, чем обычно, – говорит Юджин, перебирая пластиковые номерки.
– Да уж, везет.
Поправив повязанную на голове бандану, я подтягиваю перчатки и, взявшись за край контейнера, тяну его по полу в сторону подсобки.
Услышав знакомый звонкий смех, я вздрагиваю.
– Ну перестань, Оливер!
Мне не послышалось. Чертова Констанс Финниган. Они ведь собирались в бильярд! Если она заметит меня, то сделает все, чтобы превратить мой вечер в ад.
Оставив контейнер, я выбегаю за дверь в служебный коридор и жду, пока Юджин выдаст ребятам обувь. Много обуви, потому что, судя по голосам, здесь «Норд» и ПАКТ в полном составе.
– Твой перерыв только через полчаса, – напоминает Фрэнк, поглядывая на часы.
Он затягивается сигаретой, стоя прямо под надписью о запрете курения в помещении.
– Там ребята из моей школы. – Прислонившись спиной к стене, я чувствую, как губы жжет от желания закурить, чтобы побороть стресс.
– Стесняешься своей работы?
– Вообще-то нет, это совсем не секрет. Но я повздорила с парой девчонок, и они сделают все, чтобы мой день стал хуже.
– Ты должна гордиться своей работой, тем, что зарабатываешь сама. Я в твои годы уже подрабатывал разносчиком газет, и посмотри на меня сейчас.
Фрэнк с гордым видом разводит ладони в стороны, будто все здание принадлежит ему.
– Я управляющий боулинг-клуба. Однажды я выкуплю это место и стану владельцем.
Потушив сигарету в стоящей на полу консервной банке, Фрэнк заходит к Юджину и через пару секунд возвращается с контейнером для обуви.
– Спасибо, – выдыхаю я.
– Кверху нос. – Он щелкает меня по носу, и я вынуждена натянуть улыбку, показывая большие пальцы.
Взявшись за дезинфекцию обуви, я то и дело поглядываю на время в ожидании перерыва. Когда часы показывают семь, я выхожу на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом.
Мне хочется взяться за сигареты, что лежат в моем рюкзаке, но я отбрасываю эти мысли в дальний угол и иду на кухню, чтобы взять что-нибудь пожевать.
В маленькой кухне работает радио, во фритюрнице жарится картофель фри. Широкоплечий Берни едва помещается тут, он успевает шинковать зелень для соуса и отчитывать своего ученика Лукаса за то, что тот слишком рано начал обжаривать сырные шарики. Сколько бы Берни не ворчал по работе, он один из самых добродушных людей, которых я знаю. И кажется, моя мама ему нравится, потому что он вечно краснеет, стоит ей взглянуть на него.
– Они еще там? – спрашиваю я у официантки Лори, когда она приходит забрать тарелки с жареным картофелем с раздачи.
– Кто?
– Бесподобно красивые люди. Четыре парня и четыре девушки.
Рассмеявшись, Лори кивает, подхватывая сразу четыре тарелки.
– Да, взяли две дорожки, соревнуются парами.
– Плохой день? – спрашивает Берни.
– Плохой учебный год. – Взяв из контейнера ломтик сладкого перца, отправляю его в рот. – Когда жизнь станет похожа на диснеевский мультик?
– Когда мужчины начнут вести себя как принцы, а не принцессы.
– То есть никогда? Неужели для счастья обязательно нужен принц?
– Не обязательно, но в какой-то момент одиночество надоедает, Микки. – Вытерев руки о висящее на плече полотенце, Берни как-то грустно улыбается. – Это я тебе с высоты опыта своих лет говорю. Человеку нужен человек.
Берни опять принимается ругать Лукаса, а я продолжаю есть сладкий перец, будто мне платят деньги именно за это.
Когда в кухне появляется Фрэнк, я вжимаю голову в плечи, потому что уже заранее знаю – мне не понравится то, что он скажет.
– Микки, третья дорожка освободилась, надо убрать.
Дерьмо.
– А это не может немного подождать? – спрашиваю я с мольбой в голосе. – Пожалуйста. Я еще с обувью не закончила.
Фрэнк стучит пальцами по часам на запястье и указывает мне на дверь.
Взяв корзинку с тряпками и средствами для полировки, беру ручной пылесос и выхожу в зал. Всего в зале десять дорожек, заняты из них четыре. Седьмая и восьмая закреплены за нашими ребятами, мне нужна третья, и есть шанс, что я останусь незамеченной.
Включив ручной пылесос, я прохожусь по диванчикам, собирая крошки, а затем протираю стол. Опустив голову, подхожу к шаровой ленте, чтобы наспех протереть шары.
– Микки!
Черт возьми.
