– Она даже не извинилась, – всхлипывает Констанс, наблюдая за тем, как Тиффани, сидя на корточках, вытирает ее джинсы салфетками. – У меня тридцать две тысячи подписчиков, и будьте уверены, Фрэнк, я расскажу своей аудитории о качестве вашего сервиса.
– Микки. – Фрэнк протирает лоб краем красного галстука, который сейчас почти того же оттенка, что и его лицо. – Извинись перед нашей гостьей. Немедленно.
– Нет.
– Микки, – зовет он сквозь стиснутые зубы, при этом продолжая выдавать вежливую улыбку. – Живо.
– Я не буду извиняться за то, чего не делала.
– Я приношу извинения в своем лице от нашего заведения. – Фрэнк прикладывает ладонь к груди. – Нам действительно очень жаль, что все так вышло.
– Да, мне тоже жаль, – отвечает Констанс, шмыгнув носом. – Девочки, можете снять меня на видео? И пятно крупным планом, пожалуйста.
На моем локте сжимаются пальцы Фрэнка. Продолжая улыбаться, как робот, он тянет меня в сторону двери с табличкой «Только для персонала». Появляется мысль сбежать не только с работы, а из города. В место, где меня не знает никто.
Мы выходим в служебный коридор, в воздухе застоявшийся запах сигаретного дыма, и мне до жжения в груди хочется достать пачку из рюкзака и сделать хотя бы одну затяжку, чтобы успокоиться.
– Ты должна извиниться.
– За что? Я ее и пальцем не тронула.
– Она сказала, что у нее много подписчиков, а молодежь в наше время помешана на интернете. Если ее видео завирусится, а такое обычно и происходит со скандалами, то мы получим кучу хейта.
– Черный пиар – тоже пиар.
– Это не шутки, Микки. Мы не можем испортить репутацию из-за этого случая, так что сделала ты это или нет, но ты засунешь гордость подальше и извинишься. Иначе вылетишь отсюда.
Обняв себя за талию, я вскидываю подбородок, всем видом показывая, что меня нисколько не пугают эти угрозы. Фрэнк щурится.
– Думаешь, блефую?
– Думаю, что глупо извиняться за то, чего не делала. У нас есть камеры в зале.
– Они не работают, как и это. – Он указывает на датчик дыма. – Если эта девчонка привлечет внимание к нашему заведению и к нам заявится проверка, то нам конец. Не только мне, мы все потеряем работу. Твоя мама, Берни, Лори, Лукас. От возможной катастрофы нас отделяет всего лишь одно извинение, Микки. Лучше перестраховаться. Ну, чего тебе стоит?
Крепко зажмурившись, я сдаюсь. Если бы от этого зависела только моя задница, то я бы ни за что не извинилась, но речь идет о других.
– Хорошо.
Вскинув руки к потолку, Фрэнк с облегчением выдыхает.
– Отлично, умница!
Мы возвращаемся в зал. С каждым шагом мои ноги тяжелеют. Констанс снимает себя на камеру, пока Олли держит ее за талию и пытается забрать телефон.
– Можно мы отнимем еще минуточку вашего внимания? – спрашивает Фрэнк, сцепив ладони за спиной.
За столом воцаряется молчание, и Фрэнк демонстративно прочищает горло, намекая, что мне пора говорить.
Как только я раскрываю губы, Джейк резко поднимается из-за стола и, едва не задев меня плечом, проходит мимо, стремительно направляясь к выходу, словно опаздывает на рейс.
– Ты куда, Элфорд? – со смехом спрашивает Айрис. – Сейчас начнется все самое интересное.
– Выйду покурить. – Не оборачиваясь, он взмахивает пачкой сигарет.
– Мне жаль, что все так вышло, Констанс, – говорю я.
Она поворачивает телефон в мою сторону.
– Жаль за то, что ты сделала что?
– Хватит, – просит Олли, но его девушка выставляет указательный палец.
Горло сводит, я буквально могу услышать, как натужно скрипит моя гордость, а затем с треском раскалывается пополам.
– Жаль, что я толкнула тебя. Это вышло случайно.
– Нет, Микки, нельзя сказать только половину правды. Раз уж начала, то говори, как все было.
Втягивая воздух носом, я до боли прикусываю губу и чувствую во рту солоноватый привкус крови.
– Я очень сильно разозлилась и толкнула тебя. Мне правда жаль. Извини.
– А «пожалуйста»?
– Констанс! – Оливер выхватывает из ее рук телефон. – Достаточно.
– Может, хоть теперь ты раскроешь глаза на то, что она меня ненавидит.
– Будто это новость, – бурчу я себе под нос.
– Мик. – Запустив пальцы в волосы, Олли шумно выдыхает. – Перестаньте, обе.
Мне хочется спросить, верит ли он мне? Мешают ли его чувства признать вслух очевидное? На чьей стороне он на самом деле? Но знать ответы на эти вопросы еще страшнее, чем признаться в чувствах.
– Думаю, тебе пора вернуться к обработке обуви. – Фрэнк подталкивает меня в сторону. – Я подменю тебя в зале, иди.
Влетев в раздевалку, я скидываю с себя форменную рубашку, надеваю свитшот и, схватив рюкзак, ухожу.
Мне плевать, что Фрэнк меня оштрафует. Сейчас мне нужно сбежать как можно дальше отсюда, чтобы уберечь себя от соблазна ворваться зал и повалить Констанс на пол как гребаного квотербека.
Я выхожу через черный ход, чтобы не столкнуться с Джейком. Холодный воздух остужает мои разгоряченные щеки, я несусь к автобусной остановке и впиваюсь ногтями в ладони, борясь с желанием достать пачку сигарет.
