Прождав автобус добрых полчаса, я захожу в теплый салон и плюхаюсь на сиденье. Достав телефон, с надеждой заглядываю в экран – нет пропущенных или сообщений от Олли. С каждой минутой его молчания я злюсь все сильнее. Если бы он считал, что я права, то написал бы, так? Или же он просто ждет момента, когда останется один и сможет спокойно мне позвонить?
«Ты просто ищешь ему оправдание, дура. Он не на твоей стороне», – шепчет внутренний голос. Виски пульсируют от боли, рот словно горит после принесенных извинений. Хочется почистить зубы.
Своим сегодняшним молчанием Олли словно сделал трещину в куполе моей защиты. Констанс почувствовала, что может унизить меня, и это сойдет ей с рук. Шаг за шагом она будет заходить все дальше. ПАКТ точит на меня зуб, и я не знаю, что еще они могут выкинуть.
Прислонившись виском к прохладному стеклу, я смотрю на мелькающие фонари за окном. Чем дальше я уезжаю от боулинг-клуба, тем сильнее начинаю злиться. На себя и на Оливера. Поменяйся мы местами, я бы без раздумий поверила ему. Неужели любовь настолько ослепляет?
В руках вибрирует телефон, и, подпрыгнув на месте, я тут же заглядываю в экран.
Джейк Элфорд:
Мне требуется несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить, что это мои же слова после того, как я упала и порвала кеды.
Неожиданно для себя я усмехаюсь, а затем прокручиваю в голове наш разговор.
Кажется, я смотрю в экран целую вечность, а затем пальцы печатают словно сами по себе:
Микки Рамирес:
Отправив сообщение, я тут же жалею и, сжав пальцами переносицу, прикрываю глаза.
Джейк Элфорд
О мой бог, неужели это происходит на самом деле?
Микки Рамирес:
Джейк Элфорд:
Микки Рамирес:
Джейк Элфорд:
Микки Рамирес:
Джейк Элфорд:
Микки Рамирес:
Джейк Элфорд:
Как только выхожу из автобуса, дождь усиливается. Накинув капюшон толстовки, я сжимаю в руках ключи с брелоком-ножом, который подарила мне Рут. Чем ближе я подхожу к трейлерному парку, тем сильнее тускнеют фонари вдоль улицы. На остановке яркий и холодный свет, а ближе к дому свет становится тусклым, с оранжевым отливом, и видно лишь дорогу, но ничего за ее пределами.
В трейлер-парке кипит жизнь, особенно в пятницу вечером. Миссис Рейли снова выгоняет мужа, выбрасывая его вещи прямо на улицу.
– К черту тебя, свинья! – Швырнув комок фланелевых рубашек на мокрую землю, она замечает меня и приветливо взмахивает рукой. – Привет, Микки.
– Привет, миссис Рейли.
Из окон Дюка грохочет рок. И я точно знаю, что мистер Рейли после ссоры с женой сорвется на Дюка и начнет пинать дверь в его трейлер, оставляя новые вмятины, пока просит сделать потише.
Из дома Рут слышен детский визг и крик – она снова не может уложить детей спать.
Я захожу домой и закрываюсь на ключ. Скинув промокшие кеды, бросаю рюкзак на пол и иду к холодильнику. Достав из морозилки замороженную лазанью, ставлю ее в микроволновку и заглядываю в телефон. Оливер так ничего и не написал. В груди становится так холодно, словно в морозилке лежала не лазанья, а мое сердце.
Знаю, что Олли тяжело, но к черту это, я не хочу давать ему время. Открыв чат, я смело печатаю:
Микки Рамирес:
Две галочки никак не загораются, и я гипнотизирую экран телефона, мечтая увидеть Олли онлайн. Звон микроволновки заставляет меня отложить телефон.
Включив телевизор, я без удовольствия ем лазанью и смотрю «Сегодня вечером», где Ариана Гранде рассказывает Джимми Фэллону о новом музыкальном альбоме.
Писк телефона заставляет меня отложить вилку.
