— Извините, но нет, не нравитесь! — нервно сглотнула я и попыталась аккуратно высвободиться из его объятий.
— Вы куда-то собрались? — его руки сжались ещё крепче на моём теле, он поднялся с сиденья легко, как будто я ничего не весила. Склонился к моим губам, и я замерла, почувствовав, как гулко бьется его сердце.
Почему-то эта вибрация смутила меня намного сильнее, чем его бесстыдные прикосновения к моей груди ранее.
Как же он мне нравится — осознала я простую истину. «Нет, я не уступлю так просто»- подумала я
— Нет, — прошептали мои губы.
— Я рад, что мы пришли к согласию, — ошарашил незнакомец, бережно опустил меня на травку и принялся снимать камзол.
Я сидела на влажной траве и шокировано наблюдала за процессом. Моё женское самолюбие было не на шутку задето. Он что, решил, что я отдамся первому встречному на газоне?
— Прости, я допускаю, что ты достойна шелковых простыней усыпанных лепестками иланга, но, — он сглотнул, а я напряглась, приготовившись бежать.
— Я не хочу ждать. И не буду, — его алчный взгляд ощущался каждой клеточкой, не желая того, я была не в силах не реагировать на жажду в его глазах.
«Что я творю?!», — проскочила отрезвляющая мысль. В любой момент нас могут увидеть, и на всех моих планах на будущее, в этом мире, скорее всего придется поставить крест.
И как только он сделал шаг в сторону скамьи и бросил на неё свой камзол, я подскочила и рванула прочь в темноту.
Какое счастье, что корсет в этом наряде находился поверх всех этих юбок и рубашек, и с меня ничего не падало при беге. Ну, кроме корсета, который пришлось придерживать руками.
Оказалось, мы были совсем рядом с центральной аллеей террасы, и лишь выскочив на нее, я поняла, что не знаю, куда мне бежать дальше.
В парадную залу вело много ходов, и один из них совсем рядом, но я не могла появиться там в таком виде.
Я не знала сколько времени прошло пока я лежала без чувств, но вряд ли гости разъехались, ведь мой незнакомец все еще был здесь.
И я рванула к наружной лестнице, ведущей на нижние ярусы террас.
Ступени приходилось нащупывать, освещения здесь не было. Но сейчас я была этому рада.
Я не была уверена, что незнакомец ищет меня. Возможно, он не посчитал нужным гоняться в темноте за глупой распутницей.
— Вот Тьма! Как я могла так себя повести!
Сейчас, когда это жаркое вожделение схлынуло, мне стало неимоверно стыдно за себя.
Он меня лапал, а я не сопротивлялась, да он даже свою одежду не под меня подложил, а собирался пристроить на лавочке, чистоплюй!
Почему то это бесило больше всего. Это, и ещё фраза про, — «я допускаю, что ты достойна…»
Он допускает!
Жутко злая на себя, на него и на весь белый свет, я спускалась по темной лестнице.
На следующем уровне терраса не светилась дорожками, да и фонтанов с подсветкой здесь не наблюдалось. Я медленно брела в темноте, перебирая в уме варианты своего поведения в той ситуации. В моих мыслях я была намного умнее, остроумнее и неприступней чем это было в реальности.
Внезапно, в тихом шелесте ночной жизни террасы, послышался посторонний звук. Я замерла, и прислушалась, приглушенные всхлипы раздавались со стороны боковой тропинки. С сомнением ощупала свою одежду. Корсет я вернула на место, слабенько затянув спереди, а затем развернув на спину. Нижняя и нарядная рубашки заправлены внутрь юбок и вроде бы ничего не торчит…
Прическа правда совершенно растрепана… Идти или не идти?
Всхлипы были очень жалостливые, так плачут от безнадежного отчаяния и я тяжело вздохнув, пошла в их сторону.
Звук рыданий приблизился, и внезапно, когда я почти уже была у цели, прекратился.
— Что тебе здесь надо! — раздалось злое, из темного уголка среди густой темноты непонятных растений.
Я повернулась, и увидела Руби, похожую на кровожадный призрак, в отсветах её светильника.
Только сейчас до меня дошло, что наверное, можно было использовать как светильник почти любое моё украшение.
— Нигде от вас не спрятаться, — продолжала истерить Руби, — все вынюхиваете, следите, пересмеиваетесь за спиной!
— Хмм, ну зачем же за спиной я могу и в глаза все сказать, — разозлилась я, после всего случившегося сегодня, настроение у меня было самое боевое,
— ты кичлива и презираешь всех, даже не зная нас, — заявила я девушке.
И без того большие глаза Руби приобрели совершенно противоестественные размеры. В сочетании с отливающей красным радужкой и покрасневшими от слез веками смотрелось сногсшибательно, бешеный кролик… правда не альбинос, а темненький такой… смугленький… кого-то мне напоминающий…
— Вы первые начали! — возмутилась девчонка, — с первого дня, как меня отослали в это место, вы смеялись надо мной, как будто вы чем-то лучше меня! И ладно ты — сапфир, но эти… второсортные бериллы?
— Вот — перебила я — Именно об этом я тебе и говорю, — уставилась я в красные воспаленные глаза.
— Ви, всего лишь изумруд, Кати — аквамарин, а Хлои так вообще кварц! Для тебя, только это и важно. Статус.
Конечно, на их фоне я — сапфир выгляжу получше, и ты могла бы снизойти, и дружить со мной, если бы я сильно-сильно попросила, так? — ухмыльнулась я.
