Последняя гостья полностью

— Но ты последовала за ним, — подхватила я. — На вечеринку. Знаешь, Лус видела тебя там.

Она скрестила руки на груди.

— Так вот… явилась я не сразу. Сначала какое-то время раздувала в себе злобу. А потом да. Пришла за ним. Я знала, куда он идет. Где вы все. Хотя и не ожидала увидеть Коннора. — Ее глаза раскрылись. — Этот город во всех вселяет уверенность, что они лучше, чем на самом деле.

— Фейт, — перебила я, возвращая ее к реальности, — ты портила его собственность, чтобы насолить ему?

— Я не настолько мелочна. Я что, по-твоему, типичная брошенка, Эйвери? Да неужели? — она широкими шагами прошла через прихожую, распахнула переднюю дверь и указала на безлюдную улицу. Я вышла следом за ней, оглядела деревья, но не заметила ничего особенного. — Тебе известно, что происходит здесь, пока ты пляшешь под дудку Гранта Ломана? Ты знаешь, что творится в жизни нас, всех остальных, пока ты смотришь, как он скупает все, что только может, — еще, и еще, и еще?

Я покачала головой, потому что не знала. В финансовых делах Гранта я ориентировалась неплохо. Знала его надежды и стремления, связанные с городом, и мою роль в них. Знала, как досадовали местные, когда я продала бабушкин дом ему, но не представляла, о чем говорит Фейт.

— Я получила диплом в этом мае, вернулась домой работать и обнаружила, что наш мини-отель погряз в долгах. И не как-нибудь. А непоправимо. Мои родители пару лет назад взяли кредит на расширение бизнеса, надеясь вернуть его благодаря новым помещениям. Но не вышло. Из-за здешнего обилия других предложений. — Она посмотрела в окно. — Мы планировали расширяться здесь — это ты знала? Сделали заявку на покупку этих участков, собирались присоединить их к территории основного корпуса. Но они достались не нам. Все были переданы по условиям контракта некой компании с ограниченной ответственностью. — Ее верхняя губа снова завернулась, открывая зубы.

— Больше я на них не работаю. Поверь мне, я…

— Да еще ты. — Она шагнула ближе, нацелив свою злость на меня. Спустилась по ступенькам веранды, заставляя меня попятиться. — Ты, неудачница… — она поморщилась и встряхнула головой. — Извини, но так и есть. Полное ничтожество. И теперь ты заправляешь делами? А мы, такие люди, как я, которые делают все, как надо — получают диплом, проходят положенный этап ученичества, — и в итоге остаются ни с чем? Извини, что не стала сидеть сложа руки. Я просто старалась вернуть то, что принадлежит мне.

— Каким образом?

И вдруг я поняла. Она пыталась отпугнуть приезжих. Нанести чувствительный удар по балансу доходов и расходов Ломанов. По нашему балансу, как она считала. Я так и не поняла, на кого она злится сильнее — на них или на меня. А может, для нее все связалось воедино и подпитывало одно другое. Я, человек, который нанес ей физический ущерб; Паркер, разбивший ей сердце; компания Ломанов, лишившая ее будущего. Здесь рухнуло все.

— А наверху тоже была ты? У Ломанов?

Она вскинула разведенные руки так, словно ответ был слишком очевиден.

— Просто я пыталась выведать что-нибудь. Хоть что-то. Мне нужно то, что я смогу пустить в дело. Я хочу выжить их отсюда, — в этот момент ее затрясло. — Хочу выжить отсюда тебя. Это несправедливо, — на последнем слове ее голос дрогнул.

Те ночи, когда отключалось электричество и я считала, что вокруг нет ни души. Отпечатки ног на песке, незапертая задняя дверь, ощущение чужого присутствия. Вспышки на утесах.

— Тебя могут посадить, — прошептала я. — Они тебя погубят.

Чистая правда. Погубить они могли кого угодно.

Она села на ступеньку, глядя в сторону незастроенной части улицы, вытянула ноги перед собой и скрестила щиколотки.

— Ты скажешь полиции?

Я приехала сюда, чтобы спросить Фейт о Сэди, и думала, что узнаю правду, если буду при этом смотреть ей в глаза. А вместо этого услышала от нее другое признание. Возможно, никак не связанное с тем, которого я ждала. А я отдала полиции найденный телефон, рассказала все, что мне известно, и этим добилась лишь одного — что их подозрения пали на меня. Я не знала, что еще я должна им. Или ей.

— Не знаю, — ответила я. По крайней мере, это была правда.

— А им? — снова спросила она. — Ломанам скажешь?

— Сейчас я с ними не общаюсь. Как и они со мной. Больше я на них не работаю. Меня уволили — и я теперь ничем не обязана Ломанам. Может, и не была никогда.

У нее задергался глаз от эмоций, которые я так и не сумела разгадать.

— Хочу, чтобы он знал, что это была я, — сказала она.

Она понятия не имела, насколько я сама была зла… А может, имела. Склонив голову набок, она внимательно изучала меня.

— Никто тебя и не останавливает, — ответила я. — Делай как знаешь. Но Ломаны считают, что у них все под контролем. Люди, недвижимость, весь город. Думают, что они заработали это право. Что заслужили возможность знать все. А может, и не заслужили.

Лично я сделала бы так, чтобы они терялись в догадках. Просыпались в страхе от звука шагов. Чтобы эта трещина расколола их ночи, их жизни.