– Не надо, сэр. Благодарю вас, я, в общем, уже решил.
В октябре Шайены – сто пятьдесят мужчин, женщин и детей, – возглавляемые Маленьким Волком, исчезли для капитана Мэррея, для генерала Крука, для всего мира и для Карла Шурца, который вынужден был написать слова, дающие им право вернуться на родину. Они стремились всё дальше на север. Мелководные реки помогали им, смывая их след, снег своим белым покровом заметал его. И вот перед ними, подобно стене, возникли зелёные крутые склоны гор.
Шайены исчезли в Чёрных Холмах, как лисица в своей норе. Всё глубже и глубже забирались они, отыскивая место, которое было бы им по душе, и обрели его. Это была длинная поляна, окаймленная лесом, окружённая высокими горами, замыкавшими её с обоих концов, отрезанная от остального мира. Здесь были приют и защита, здесь было пастбище для их изнурённых пони, здесь водились и жирные медведи и олени, здесь были дикие утки, прилетавшие с ледяных пустошей Канады, кролики и белки-весь тот богатый, щедрый край, к которому они так страстно стремились.
И они зажили, как им хотелось. По мере того как дни превращались в недели, а недели в месяцы, по мере того как росли снежные сугробы вокруг их палаток, воспоминания о долгой борьбе и о побеге всё более тускнели. Снежные сугробы и покрытые снегом горы служили им надежной защитой. Родились дети, и матери кормили их грудью, а дети постарше, играя на снегу, забывали о красной пыли, как забывали о голоде, о лихорадке и о зловещих, одетых в жёсткие рубахи представителях «цивилизации».
Однако забыть об оставшихся было невозможно, потому что в старом селении все его триста обитателей составляли благодаря бракам и родству единую семью, и теперь в группе Маленького Волка братья тосковали о сестрах, родители – о детях, дети – об отцах и матерях.
Они ждали их, а старый вождь Маленький Волк заботливо хранил свои запасы табака и, посасывая трубку, с тревогой глядел на защищавшие их сугробы снега. Весна откроет горы для всех, и гигантская сеть вновь начнет стягиваться вокруг них.
С первым дыханием весны он отдал племени приказ свёртывать палатки готовиться к дальнейшему путешествию. Он сам не знал точно – куда, но чувствовал, что где-то на севере они найдут и убежище и безопасность, может быть в этой полумифической стране, называвшейся Канадой, куда бежали Сидячий Бык и его Лакоты.
Шайены покинули горы и двинулись на северо-запад, к Пыльной Реке. И здесь, вблизи Пыльной Реки, они и встретили следопыта-Лакота из отряда лейтенанта Кларка. И здесь же, через этого Лакота, с трудом говорившего на шайенском языке, до Маленького Волка дошло решение Карла Шурца.
Рассказанные здесь события, поскольку я мог их проверить, происходили в действительности, хотя этому и трудно поверить. Все главные действующие лица этой истории, за исключением капитана Мэррея, – люди, которые жили и действовали примерно так, как я изобразил.
Впервые я нашёл сведения об этих событиях, когда прочёл «Пыльная Река» Стрезерса Барта. Там я отыскал указания на то, что могло бы быть примером великой борьбы против неравенства и эпической поэмой о стремлении к свободе. Решив, что эта история должна быть рассказана во всех подробностях, я начал собирать факты.
Я натолкнулся на обычную неразбериху, фальсификацию и несообразности, с которыми приходится иметь дело, когда пытаешься откопать события больше чем шестидесятилетней давности. То обстоятельство, что драматизм дал богатый материал для газет того времени, только увеличивало путаницу. Вот, например, заметка, помещённая в «Нью-Йорк Геральд» 20 сентября 1878 года:
«Топека, Канзас, 18 сентября.
Ходят слухи, что индейцы, причиняют населению ущерб близ форта Додж, у западных границ Канзаса… было несколько случаев поджога. Два или три дома в трёх милях западнее Додж-Сити сегодня сгорели; весьма вероятно, что Шайены, бежавшие из своей резервации несколько дней тому назад и, как известно, вынужденные повернуть обратно, разбились на группы и подожгли прерию или дома».
И в той же газете спустя несколько дней было напечатано:
«Топека, Канзас, 20 сентября.
Паника в Канзасе, вызванная индейцами, идёт на убыль. В штате не замечено ни одного мятежного индейца. Сообщения об убитых опровергаются самими же «убитыми». Великая паника утихает. Помимо кражи нескольких голов скота вблизи границы Индейской Территории или к югу от неё, ни одного случая грабежи, произведенного индейцами, не установлено».
