Она была незаменимым человеком для Пельменя и про себя думала, что, конечно, она его любит по-настоящему. Несмотря на то что баб у него было – не сосчитать, что дрались они с Зоенькой уж раз в неделю как минимум, причем дрались по-настоящему, после их прочтения поговорки «милые дерутся – только тешатся» Зоеньке иной раз приходилось накладывать швы, да и Пельменю тоже несладко было. Однако оба прекрасно понимали, что друг без друга не могут прожить и нескольких дней. Привычка, переросшая, по крайней мере со стороны Зоеньки, сначала в привязанность, а потом и вроде бы в любовь… Хотя сама она удивлялась, как это при их образе жизни и взглядах на окружающий мир можно всерьез относиться к этому книжному чувству.
Со временем она стала считать себя если не наследницей – тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить – о смерти Пельмеши ей даже думать было страшно, – то законной владелицей и распорядительницей всех его капиталов, дел, людей и «тем». Когда случалось так, что Пельмеша болел или был в отъезде, она брала на себя руководство его командой. И даже этот старый пидор, Яков Сергеевич, скрипя зубами приходил к ней с тем, чтобы Зоенька дала или не дала «добро» на какие-нибудь его бумажные аферы.
Баб она ему прощала: мужик-то какой – кровь с молоком, да и работа адова, как тут не запариться, не забыться, не трахнуть какую-нибудь соску, которые на него сами лезут с утра до ночи, в любом кабаке только и мечтают под него лечь, зная, что душа у Пельмеши щедрая не только на расправу, но и на дружбу.
А сейчас эта старая сволочь, Яков Сергеевич, даже не звонит. Дает понять, сучий потрох, что она вообще не при делах. Только приехал какой-то пацан от него – мол, распорядитесь, Зоя Федоровна, насчет похорон…
Зоенька не сдержалась, послала паренька так, что тот глаза выпучил, и попросила передать своему начальничку, чтобы и он ему компанию составил. С тех пор ни единой весточки от Якова не было, похоронами занимались Зоенькины подруги и помощницы – Верка-Вареная и Соня. Они были бабы деловые: Верка владела сауной и спортзалом в хорошей гостинице, Соня возглавляла туристическую фирму. У них были, что называется, «мощности» и люди для организации могучего мероприятия, каковым, по традиции, являлись похороны любого авторитета. А уж Пельмень-то – авторитет из авторитетов…
А Зоенька занялась тем, чтобы, по ее выражению, Якова, суку позорную, с говном смешать.
Думала она ровно день и надумала наконец. В руках Якова была бухгалтерия, договоры-переговоры, но это все, считала Зоенька, ерунда. Если снять Якова, придет она с ребятками во все банки-конторы, с которыми Яков свои дела крутит, и быстренько те поменяют, как говорится, ориентацию. А на место Якова бумажки писать Верку-Вареную возьмет. У нее тоже голова – будь здоров. Она Пельменю много раз намекала, чтобы Верку пристроить к настоящему делу, но Пельмеша говорил, что пусть все идет, как идет, от добра, мол, добра не ищут.
Дождался… От добра добра.
Ее всерьез одолевали мысли о том, что, возможно, вся эта история – дело рук этой тихой сволочи, Якова. Может быть, чувствовал он, что Зоенька против нею копает, и решил опередить. Радикальным образом. Он-то, знала Зоенька про это, докладывали, считал ее блядью вокзальной, которая пристроилась на теплое местечко, плебейкой считал, брезговал даже за стол рядом сесть, все время крутил, вставал, подходил, уходил, кого-то ждал якобы, когда на сходняках приходилось им место за одним столом выбирать. Все видела Зоенька и все запоминала.
Сейчас напротив нее сидел Лысов – капитан милиции, которого «курировал» Пельмень.
Просто сказать, что мент Лысов ссучился и работает на бандитов, было бы неверным. Пельмень вел много легальных дел, вполне легальных, комар носу не подточит – владел, например, несколькими салонами игровых автоматов, занимался благотворительностью, жертвовал немалые суммы на церкви – ремонт, восстановление, то-се, давал деньги на театральные постановки, ссужал единовременно бедствовавших артистов, в определенных кругах питерской богемы он вообще считался отцом родным, кормильцем и милейшим дядькой.
Другое дело, что крупные спонсорские отчисления снижали общие налоги с его прибылей, часть которых тоже шли вполне официальными путями. И немудрено, в сфере официальной у него возникали официальные проблемы, которые он предпочитал решать, не используя свои теневые, основные структуры и криминальные силы.
