В Москве это как-то быстрей ухватили. А в Питере – все ходят, какие-то проекты неосуществимые выдумывают. Проще надо быть, проще, и люди сами к тебе потянутся, вспоминал он свою любимую присказку.
Кибиров глубоко вдохнул сырой холодный воздух. Нет, никогда он бы не согласился жить в этом городе. Слякоть, грязь… Пока от машины до подъезда дойдешь, все ботинки в говне… Столица, бля, империи, колыбель этих сраных трех революций…
Он не спеша проследовал к подъезду, не останавливаясь и не кивнув, даже взглядом не удостоив посторонившегося с вежливой улыбкой охранника, вошел в парадное. За ним двигался Пак и шофер Роберт – тоже хоть и не такой мастер, как Дмитрий Васильевич, но вполне опытный боец, с хорошей реакцией и преданный Кибирову в той степени, какую может обеспечить очень, ну очень хорошая зарплата и довольно простой, не хамский по отношению к прислуге характер шефа.
На втором этаже, где располагался офис покойного Пельменя, который теперь, кажется, уже осваивал Яков Сергеевич, их встретили еще трое охранников, сидящих за кроссвордом. Один из них встал из-за барьера, выгораживающего в углу лестничной площадки небольшой загончик, вышел к Кибирову, кивнул, улыбнулся и открыл массивную дубовую дверь:
– Проходите, пожалуйста, вас ожидают…
«Ожидают, бля, – подумал Анастас Владленович. – Тоже мне, шишка…. Ожидает он, видите ли…»
– Здравствуйте. – Молоденькая секретарша, сидящая за работающим монитором компьютера, вскочила с вертящегося кресла.
Кибиров кивнул ей гораздо более учтиво, нежели охраннику в коридоре.
– Прошу вас… Яков Сергеевич ждет…
Она выпорхнула из-за компьютерного столика и, подлетев к очередной двери, распахнула ее, на этот раз без всяких усилий.
Кибиров вместе со своей свитой вошел в кабинет, больше напоминающий небольшой концертный зал. Разве что без сцены. Канделябры, шторы на окнах, сверкающий паркет – и не подумаешь, что это, в общем-то, логово обычного бандита.
Кибиров молча ждал, когда хозяин кабинета поздоровается. Первым. Первым, сука, должен здороваться! Однако Яков тоже держал паузу, опустив глаза в бумаги на столе, что-то перекладывая с места на место и шелестя страницами.
– Приветствую вас, – наконец выдавил он из себя, поняв, что дело принимает оборот совсем уж неприличный.
– Доброго здоровьичка, – ответил Кибиров, поудобнее располагаясь в глубоком низком кресле, отметив, что Пельмень умел выбирать мебель для посетителей. Из такого кресла вмиг не вскочишь, вытаскивая пистолет из наплечной кобуры, в одно движение не бросишься душить врага, не упадешь даже назад, случись надобность уйти от летящего ножа или кулака… Но сейчас сила была на стороне Кибирова, и он отмечал эти детали даже с удовольствием, из чисто познавательного интереса, перенимал опыт, можно сказать. Пельмень-то принимал его выше, на третьем этаже, в более непринужденной обстановке. А эта падла старая официозу нагоняет…
– Ну что? – спросил Кибиров. – Ты теперь тут вроде хозяина будешь?
– Да-а… – протянул Яков. Слово «вроде» ему не понравилось, и еще больше не понравилось то, что Кибиров это прекрасно знал, видел и говорил это «вроде» смачно, специально его унижая. – Да, в общем, так уж получается, Анастас Владленович.
– Ну, так чего муму крутить. Давай бабки подбивать.
Анастас Владленович сейчас был не похож на того респектабельного, обходительного господина, которого привыкли видеть на экранах телевизоров сотни тысяч любителей политических баталий, «круглых столов» и «героев дня». Сейчас он расслабился, сбросил с себя маску, необходимую ему для достижения своих политических, а в первую очередь экономических целей. Сейчас это был тот Анастас или даже Стасик, который завоевывал Москву, действуя через третьих лиц, начинал с публичных домов, подпольных естественно, с рэкета, с побоищ на оптовых рынках и горячих утюгов, шипящих на волосатых животах первых кооператоров. Конечно, сам он вилку в розетку не совал, не светился до такой степени. Но Стасика знали многие, и с ним считались. Потом он окончательно ушел в тень как «Стасик», решив, пока не поздно, сварганить себе новую биографию. При наличии тех денег, что были добыты с помощью утюгов и полиэтиленовых пакетов, это было несложно. А теперь вообще мало осталось тех, кто знал его как Стасика. «Хвосты» подчищать – святое дело. Можно сказать, главное для человека, который хочет продвинуться дальше должности директора какого-нибудь занюханного коммерческого банка.
– Что у тебя тут наворочено? Ни хера не понять, – сказал Анастас Владленович. – Беспредел какой-то. Надо порядок наводить, Яша. Вижу, не справиться тебе одному. Мочат людей твоих, я слышал, притон какой-то загородный менты накрыли, их там постреляли…
«Откуда он знает?» – подумал Яков Сергеевич, но не успел додумать мысль до конца, поскольку Кибиров продолжал:
