– Да сегодня, утром. Гулял, блин, с собачкой. А его с крыши снайпер снял. Вот так. Весь день по радио пургу гонят, коррупция, мол… А он, я говорю, честным мужиком был. Он же все про налоги, про торговые надбавки говорил, да? Хотел квартплату снизить… Вот его и замочили, суки…
«Как же, честный, – усмехнулся про себя Андрей. – Честный… Знал бы ты, мужик, какими делами ворочал этот Праздников, у тебя бы инфаркт случился…»
– Вот так, нормально работать в этом гадюшнике и нельзя… Грохнут, гады. Дерут с народа три шкуры…
Дальше он понес обычную чепуху о том, как мерзавцы в правительстве проедают народные денежки, а хорошие депутаты с ними борются, но их, хороших, меньше, и их отстреливают…
Праздников… Нехорошо это, нехорошо… Андрей покачал головой. Нужно будет сегодня же проехать по своим людям, которых разгром команды наверняка не коснулся, по тем фиктивным фирмам, через которые он скупал за гроши эти самые участки и потом продавал за приличные деньги безмозглым нуворишам.
Он вышел, по привычке не доехав до дома Насти метров двухсот, и дошел до подъезда пешком. Машину свою он увидел сразу. Джип стоял на том же месте, где он его оставил. Не угнали, не растащили на запчасти… Надо же… Хотя народ ведь тоже боязливый пошел. Такая машина не может лоху принадлежать. Тронешь ее, потом жди неприятностей.
Уже хорошо. Машина на месте. Надо будет пригнать сюда ребят со станции техобслуживания, пусть перегонят к себе, посмотрят, что стало с тачкой за несколько месяцев простоя в питерском дворе, масло поменяют, «техобслужат», короче говоря. А машину он себе пока другую возьмет. Есть еще «мерс», есть машины охраны, этого-то добра пока у него в достатке.
Андрей не стал подниматься к Насте в квартиру, Гришины работнички наверняка там побывали уже не раз, да и очень может быть, что и сейчас сидят, караулят. И вообще…
Андрей резко обернулся, быстро посмотрел по сторонам. Так и есть. Наружка работает по полной схеме, даже не очень маскируется. С одной стороны мужик в нейлоновой черной куртке отирается рядом с подворотней, с другой – пара молодых людей принялись старательно прикуривать друг у друга, как только взгляд Андрея упал на них, согнулись, ладонями лица прикрывают, якобы огонь зажигалки защищая от ветра… Детский сад.
Ребята, однако, прикурив, направились прямиком к Андрею.
– Добрый день, – сказал один из них, повыше ростом, улыбнувшись той же кагэбэшной улыбочкой, какой все утро светился Гриша. – Машина ваша в порядке. Мы тут за ней присматривали. Так что можете забирать… Пока.
«Пока…» Андрей усмехнулся и пошел к машине. Молодые топтуны проводили его внимательными взглядами, потом кивнули мужику на противоположном конце дома и исчезли в подворотне.
Андрей тронул с места джип, убедился, что машина послушна ему, как и прежде, и поехал к Стасику – главному своему доверенному лицу по операциям с земельными участками.
– Быков выехал, – сказал в радиотелефон один из парней, наблюдавших за домом. – Чего делать? Провожать?
– Не надо, – ответил старческий дребезжащий голос. – Его уже приняли на проспекте. Оставайтесь на месте.
– Понял, остаемся на месте.
Парень сунул телефон в карман и хлопнул по плечу своего коллегу:
– Стоим тут. Бля, сколько можно здесь колбаситься? Ни хрена сюда никто больше не явится.
– Ну, прямо.
– Да зуб даю, никого здесь не выпасем.
– Ладно, нам за это деньги платят. Стоим, смотрим. А не нравится – увольняйся.
– Ага, сейчас, побежал. Кстати, может, сходишь, пожрать чего-нибудь принесешь? Твоя очередь.
– В общем, слушай, Настя. Андрея выпустили. Как и по какой причине – непонятно. Обвинение с него не снято, а двойное убийство, да если бы только это, – с такими вещами под подписку не выпускают. Хотя в наше время всякие чудеса бывают, но это не тот случай. Вся команда его уничтожена. Он остался один.
