Он сразу почувствовал, что полковник не в духе: рукопожатие было вялым, слабеньким. Пожалуй, только это всегда и выдавало его: чем бодрее настроен, тем жестче рука. Полдня проторчал на совещаниях — в горисполкоме, потом у генерала, — видно, не дифирамбы там пелись. Рука была мяконькая, немощная. «А может, он сердится на меня? — подумал Кручинин. — Из-за мюзик-холла…» Ему не то что неприятно было думать об этом, а скорее неловко: он слишком верил в человеческий такт Величко, чтобы допустить такое.
— Вам сердечный привет, — сказал он, в точности следуя наказу бывшего своего экзаменатора.
Ни сердечным приветам, ни компетентным рекомендациям юридической науки Величко был нынче не рад.
— А мы и без них квалифицировали бы точно так же, — побарабанил он пальцами по столу. — Что у тебя еще?
Еще было кое-что.
— Установлено, — сказал Кручинин, — видели Подгородецкого в тот вечер возле дома примерно в половине седьмого. От последнего клиента ушел в шесть.
— Ура! — сказал Величко. — Бронируй банкетный зал в «Интуристе» по случаю крупного успеха.
Недаром рука у него была нынче такой мягкой.
— Вы правы, Константин Федорович, — сказал Кручинин. — Оперативных данных маловато.
— Что с чемоданом?
Чемодан был уже приобщен к делу, а от сержанта, дежурившего в тот день у камер-автоматов, получена важная информация. Как раз об этом и собирался сказать Кручинин, но зазвонила междугородная.
— Разрешите, Константин Федорович? Это Курск.
Величко поморщился:
— Курск? Ну давай. Только недолго. С кем ты?
— Замредактора, — сказал Кручинин и в трубку: — Да, да, мы уже сегодня разговаривали. Из следотдела гормилиции. Подшивка при вас? Вот вам координаты, пожалуйста: третья страница, судя по содержанию. Слева вверху: «По законам рабочей совести». Справа: «Гарантия поставщика». Ниже: «Радостные перемены». Все. Дальше оборвано. На обороте — нужно? И этого хватит? Я подожду. Пожалуйста. — Кручинин прикрыл трубку рукой. — Разрешите, Константин Федорович? Пока там листают… Дежурный по камерам хранения фото опознал.
Лицо у Величко оставалось скучающим, но брови поднял, спросил скептически:
— Не фантастика?
— Сержант из отдела транспортной милиции. Детали сходятся: приезжий пьян, возился с шифратором, открыть не смог — тогда сержант и подошел. И прочее, Константин Федорович, абсолютно точно: и про буфетчицу, и про рубль, который доверила, и про бумажник. Откуда же сержанту знать, если бы все это пьяный ему не выложил?
— А куда ж он делся? — спросил Величко.
— Делся он черт знает куда. Сержант говорит: подошли какие-то за справкой, а когда ответил им, оглянулся, а того уже нет. Куда он делся, Константин Федорович, это второй вопрос. Первый: куда делся бумажник? — В трубке зарокотало, Кручинин сказал в трубку: — Слушаю. Даже так? Нет, ничего, это я по ходу… Благодарен вам и буду благодарен еще больше, если не сочтете за труд вложить экземплярчик в конверт — и на наш адрес. Можно? Ну, спасибо, Пушкинская, шесть, следотдел, Кручинину. — Он опустил трубку на рычаг. — Газетка, Константин Федорович, за девятнадцатое число.
В пятницу, девятнадцатого, это как раз и случилось.
Величко был занят своей авторучкой — закапризничала что-то, не писала. Он ко мне переменился, подумал Кручинин. Важнее этой авторучки для Величко ничего сейчас не было.
— Может, мне съездить в Курск? — спросил Кручинин.
Он не гулять собирался и не бежать от текущих дел, — если потерпевший — из Курска, то кому же туда ехать, как не следователю?
— Когда я начинал свою блестящую карьеру, — сказал Величко, — у нашего прокурора была лихая привычка подписывать все подряд не читая. Подсунули ему постановление о привлечении за бытовое разложение. Подписал. Сам на себя. Скандал был в республиканском масштабе. Сняли, конечно, с треском.
— Это притча? — спросил Кручинин.
— Это печальный факт. Я вообще за то, чтобы читать, когда подписываешь. Не исключено, например, что таинственный незнакомец приобрел газетку за девятнадцатое на перроне курского вокзала. Не при отъезде, а проездом. Это разница. За тобой, — сказал Величко, — числятся домушники. Ты, дорогой мой, тянешь. В Курск посылать никого не будем. Это пока что гипотеза. Мы пошлем туда запрос вместе с фотографией. Оформляй как отдельное поручение.
Кручинин не очень-то полагался на эти поручения, хотя сам всегда выполнял их добросовестно. Мне нужно было помалкивать, подумал он, и Величко в приказном порядке погнал бы меня в Курск.
